Лишняя в его доме (СИ)

А он ее предавал…

— Бабушка Атана была бы счастлива познакомиться с внучкой, — рассуждаю вслух. Это несправедливо по отношению к Тате, по отношению к дедушке Юсуфу, который даже не знал, что у него есть внучка…

— Вряд ли это когда-нибудь случится, — подтверждает мою догадку Эльдар. Как же несправедливо! Сколько бабушке Атане осталось жить? Пять… десять… пятнадцать лет? Неужели она так и не узнает, что у нее есть внучка?! — Я ничего не могу тебе обещать, — отрезает сухо Гасанов, будто сумел считать мои мысли.

— Я и не просила, но считаю, что это подло…

— Я не об этом хотел поговорить, — обрывает Гасанов.

Не хочет затевать бессмысленный спор. — Это младшая сестра Таты, — протягивает мне телефон, на экране развернута фотография, на которой запечатлены братья Гасановы с сестрами. Мое внимание приковывает Милана. Я узнаю сестру Таты. В груди растекается боль, ее словно исполосовали острым лезвием бритвы. Отдаю телефон, чудом его не уронив. Ощущение, словно он все время обжигал ладонь, оставив на коже волдыри…

— Ты видела нас год назад, — заявляет Эльдар.

Он решил признаться? В чем признаться?

«Они любовники?» — набатом бьется в голове.

Глава 64

Диана

Среди хаоса мыслей появляется еще одна: «А откуда Эльдар знает, что я видела его с Миланой?». Вскидываю на него взгляд, молча требуя ответа.

— Я подстроил эту встречу, — правильно считывает немой вопрос. — Если бы ты не увидела нас в тот день, увидела бы в любой другой, — в его голосе присутствует резкость.

— Не понимаю… — мотаю головой. Я всегда ездила с охраной, подстроить встречу было несложно, но для чего нужно было, чтобы я поверила в их связь? Вика видела их не в первый раз, она убедила меня, что у них отношения…

Я ведь могла поехать к любой из подруг.

Не могла… К себе обычно приглашала только Вика.

Эльдар встает, отходит к камину. Есть ощущение, что он не станет ничего объяснять, но спустя какое-то время Эльдар тихо произносит:"

"— Ты была моей слабостью, Диана. Я каждый день боролся с собой и проигрывал, — глядя на огонь, говорит он, а у меня учащается сердечный ритм.

Никогда мужчины не говорили мне таких слов. У меня от волнения жжет в солнечном сплетении. Гасанов выдерживает паузу, которую я не осмеливаюсь нарушить. — Мне нужно было, чтобы ты меня возненавидела и согласилась уехать, — с надрывом и злостью. — В противном случае я бы поддался влечению… — не договаривает, но и так все понятно.

«Он испытывал ко мне только влечение?»

Его слова обесценивают первую часть признания.