Лишняя в его доме (СИ)

— А я говорила, — ворчу, словно престарелая тетушка, но я действительно еще до начала фильма предсказывала, что он нам не понравится.

— Ладно, ты была права, я не думал, что это будет такое дерьмо, — усмехаясь, сдается Матвей. — Завтра идем в театр и смотрим спектакль, каким бы дерьмовым он ни был, — усмехается он. Я тут же соглашаюсь.

Компромиссы — дело непростое. Матвей предпочитает клубы, кинотеатры, рестораны. В детстве мама «перекормила» его театрами, балетом, оперой и опереттой. Она хотела, чтобы Матвей вырос ценителем искусства, но некоторые произведения, видимо, были слишком тяжелыми для детского восприятия, чем вызвали отторжение.

— Поужинаем где-нибудь? — спрашивает Усачев, протягивая мне пальто.

— Нет, я домой, обещала Антонине не задерживаться, — натягивая шапку на голову.

— Сядешь за руль? — спрашивает Матвей, останавливаясь у белого внедорожника. Достает из кармана ключ и протягивает его мне.

— Вчера ты меня не пустил за руль, — корчу обиженную моську, но на Матвея я не обижаюсь, все его действия разумны.

— Вчера был гололед, — не поддается на провокации. — А сегодня сухая теплая погода, — констатирует Усачев, берет мою руку и вкладывает в нее ключ. Погода в Екатеринбурге непредсказуемая. Октябрь дарит климатическое разнообразие: снег и морозец, на следующий день дождь и гололед, а вот сегодня солнце…

Сажусь за руль внедорожника. Даю себе несколько минут почувствовать автомобиль, для меня он немного великоват. Прогрев мотор, уверенно выезжаю с парковки. Выбираю короткий путь до дома.

Гасанов не обманул, он нашел семью моего отца. После папиной смерти они вынуждены были продать все, что нажили, и сбежать в другой город. Отец пропал, конечно, брат и мама искали его. Приезжали к Алибековым, писали заявление в полицию и даже в прокуратуру, но везде натыкались на холодное безразличие.

Когда бабушка решила обратиться на телевидение, чтобы это дело получило резонанс, им начали поступать угрозы.