Эволюционер из трущоб. Том 2 (СИ)

В моём мире существовали лазерные прицелы, но зачем они нужны, если с помощью маны, их легко заменить? Без особого труда я выполнил рекомендации Гава.

Создал линию толщиной меньше волоса и выпустил её через ствол пистолета. Моего запаса маны хватило для того, чтобы сделать волосок длинной в тридцать метров. Глаза отчётливо видели синеватую линию маны, упирающуюся в центр пачки сигарет. Палец плавно нажал на курок, шлёп! Попал! Расплывшись в улыбке, я уставился на капитана.

— Чего скалишься? Продолжай стрелять. Одно попадание ещё ничего не значит.

"И он оказался прав. В центр я попадал в шести случаях из десяти. Постоянно забывал то расслабить плечи, то наклонить вперёд корпус, то нажимал спусковую скобу сгибом фаланги. Но даже так я был доволен собой. В конце занятия Гав заставил отойти меня ещё на пять метров, и результаты мои не изменились. Также шесть из десяти выстрелов ложились в цель.

— Неплохо для первого раза, — сказал Гаврилов, хотя по его небритой морде было видно, что он доволен моими результатами.

— А как ты попал на службу к Алхалову? — спросил я.

— Как ты говоришь? Алхалов? — усмехнулся Гав. — Да так же, как и все, — пожал плечами он и направился в сторону дома.

По дороге домой Гав рассказал, что в раннем детстве мать пристроила его в пансионат, а сама рассказала соседям, что отправила сына к родне. Архаров за нового бойца выплачивал матери ежемесячное пособие, а также дрова привозили на зиму. Отец капитана давно погиб, поэтому мать Гаврилова и вертелась, как могла.

Годам к пятнадцати Гав стал полноценным гвардейцем, ходил в разломы, патрулировал границу. Даже повоевать успел. Как и всем гвардейцам, ему полагался двухнедельный отпуск раз в год. Вот он и приезжал навестить мать. Соседям говорил, что в Екатеринбург перебрался и в такси работает. Отличная легенда, тем более, что никто из знакомых никогда не покидал Михайловск.

Так и жили, пока мать Гава не померла от воспаления лёгких.

Конечно, он не сказал мне открытым текстом о том, что чувствовал. Но сложно не догадаться, когда всё написано на лице собеседника. И вот вопрос.