Ева

Вдруг она входит. Удивился, насколько посетительница похожа на героиню. Решил, что где-то раньше её видел, да позабыл. И вдруг совпало имя. Потом какие-то детали, которых я не мог знать о реальной женщине, только о выдуманной. Следом за ней стали приходить другие персонажи, и всё наяву. Думал что с ума схожу. Ты из всех последним был написан, последним и приехал.

Каждый писатель знает, сюжеты иногда входят в жизнь. Я сочинял Юлю. Старался, чтоб она была такой, симпатичной. С приятными героинями легче работать.

Утонул в деталях, писал, писал, да и влюбился. Видимо, тот высший сочинитель, что выдумал когда-то меня самого, поставил условие: если прикипишь к герою, полюбишь его, он явится к тебе.

— О! Так вы и меня полюбили? Польщён."

"Марк наполнил оба стакана. Мои упражнения в сарказме он решил не замечать.

— Нас всех кто-то сочинил, чтобы мы кого-то сочинили, полюбили и явили миру. Именно этим мы подобны Богу, а не числом рук и ног. Мы творцы, как и он. И все персонажи, сочинённые нами, и сочинившие нас подчиняются всего одному закону.

Принципу драматической коллизии. В этом мире нет справедливости, никому ничего не воздаётся. Каждый получает не что заслужил, а что попало. Добро бессильно. Зло, впрочем, тоже. Единственная движущая сила — интерес невидимого зрителя. Жизнь сложится как угодно — только не скучно. На нас свалятся лишь те события, которые затянут пружину сюжета. Покой невозможен, потому что драматургически пуст. Мгновенное воздаяние не происходит, ведь это не интересно. И мечты исполняются всегда не точно и не ко времени. Всё обязательно произойдёт иначе — вот единственный закон вселенной.

Я пишу этот роман, но я вынужден подчиняться. Только кажется, у кого печатная машинка, тот и бог. Формально — управляю миром. Но если написать «она меня полюбила» — не случится ничего. Фатуум решит, что за глупый поворот. К чему такая повесть, где опаньки — и сразу счастье. Сюжет изменится по своей воле.

Я подстроил наше с Юлей знакомство.

И не выдержал, написал заветное: «И она полюбила писателя». Не хотел дождаться, заслужить и выстрадать. И вот, вместо моих объятий Юля угодила в психушку.

У меня была жена. Обещала отпустить, а сама вдруг спрыгнула с крыши. И у Юльки был муж. Мечтал меня прибить. А потом разбился. Нёсся нас уличать.

Дурной персонаж, отвратительный. Ни капли не жалко.

Но Юля обвинила во всём себя. За полгода выплакала половину своего веса и слегла. И я не мог помочь.