Ева

Мне было неловко перед этим мирным бугаём. Переступая через его тушу, я шепнул «Простите». Но вряд ли он меня услышал.

Василь Василич обернулся.

— Послушай, сейчас мы войдём, поговорим, заберём своё и смоемся. Никакого больше рукоприкладства. Я объясню, что урна не волшебная. А ты выскажешь свои медицинские переживания. Я заберу урну, ты возьмёшь номер её телефона. И всё. Держи себя в руках.

Мы вошли в просторный кабинет господина Яблокова. Видимо, он сам недавно вернулся. Морда Минотавра валялась тут же, в углу.

Он не ждал погони. С пустого стола зло таращился тот самый дед-мороз. Правда, неприятная у него рожа. Даром что древний грек. Яблоков любовался страшилищем, развалясь в кресле. Недовольно взглянул на нас, вошедших без стука. Василь Василич его не заинтересовал, а на меня он поднял бровь.

— Снова ты?

Ответить остроумно я не успел. В комнату вбежал, мне показалось, целый эскадрон нукеров в чёрном. Кто-то принялся крутить мне руки, кто-то взялся за Василь Василича. Я кричал, что всем сейчас хана, такой я смертельный в гневе.

Махал лапами, но вряд ли кого травмировал. И тут меня ткнули в печень. Пол повернулся, встал вертикально, окно переместилось на потолок. И свет погас."

"Очнулся под грудой тел. Василь Василич обеспечил нам потрясающую викторию. Я растолкал поверженные туши, выбрался. За время моего отсутствия диспозиция изменилась. Художественно разбросанные по кабинету, там и сям дремали охранники. Яблоков так же смотрел из кресла, очень недовольный. Как сказал бы поэт Бродский, «… застыло всё… лишь мотылёк по комнате кружил…».

В дальнем углу ринга, как огромные жуки, топтались в клинче Василь Василич и Гагарин. По всему, наши проигрывали. Гагарин двигал локтями как машина для перемешивания теста. И лишь теснота объятий мешала ему выключить самого интересного психопата Рижской психоневрологической клиники. Василь Василич держался, но было видно, совсем скоро ему капут. И мне тоже.

Очень спокойно, будто всегда так делаю в чужих кабинетах, я поднялся.

Взял деда-мороза, (Яблоков чего-то крякнул), подошёл и треснул Гагарина в бритое темя. И Челубей обмяк. Василь Василич аккуратно опустил противника, пощупал пульс.

— Ты осторожней, так можно и проломить. В смысле, урну. Череп-то у гада крепкий.

Василь Василич пощупал Гагаринский пульс.

— Теперь давай быстро, у нас пять минут, — деловито сообщил он. Я вручил Главный Приз Василь Василичу. Это его трофей. Сам повернулся к Яблокову. Он не пытался защищаться.