Ева

В этот момент можно прыгнуть и схватить. Всё должно быть как в бейсболе. То есть, понимаете, шансов спастись у природы не было вообще.

Мы пробегали по лесу долгих три минуты и поняли: здесь грибов нет. То есть, их нет совсем, нигде. Грибы — это миф. Его пересказывают друг другу психически неуравновешенные люди для поднятия самооценки.

Например, мои приятели Бекназаров и Макеев, здороваются так:

— Вчера 15 белых.

— А я в воскресенье 27 белых, а подберёзовики не считал.

— А я в субботу 300 боровиков, но весь день ходил.

Бекназаров, чтобы врать и не сбиваться, переходит на вёдра. Он сетует, что собрал за август 14 вёдер. Времени совсем не было, поэтому так мало. Со слов более творческого Макеева, у всей его родни давно закончились вёдра, тазы и ванны.

Я мечтаю однажды дослушать их беседу. Там в конце нависает волнующий рассказ, как в голодную Африку шли эшелоны с маслятами. И Африка оказалась не в силах сожрать столько грибов.

От слов «подарите баночку» оба смотрят в окно увлечённо, будто там опять летит Гагарин.

Так вот, мы ходили по лесу, в котором нет и никогда не было грибов. И сели на пень перекусить несложной едой грибника — яйцо, помидорчик, курица и творожный торт всмятку. И тут мимо нас прошла тётя-призрак с огромным задом в фиолетовом трико. Она несла два ведра грибов. Чувство бессильной ненависти ко всему толстожопому охватило нас. Но мы не стали догонять и душить грибную фею, хоть и могли бы.

За такое смирение боженька подарил нам полянку. Там росла примерно тысяча никому не нужных волнушек.

Соседка Лена сказала, незнакомые грибы надо варить с луком. Если лук посинеет, грибы отравлены. Если же остаётся белым, то лучше выбросить всё вместе с кастрюлей, потому что вообще непонятно.

Вечером буду это всё готовить. Если к утру напишется рассказ о летающих зелёных собачках, значит всё хорошо, мы вкусно поужинали супом из грибов, которые наш «справочник лесника» назвал груздями.

Устал, поэтому Декаданс

Машинист тепловоза Петров за свою карьеру зарезал семнадцать женщин. Он таскал поезд «Рига-Москва». И теперь ненавидит Льва Толстого.

«Ригу-Москву» любят нервические женщины, отдавшие всю себя, чтоб испортить жизнь другим.