Если ты простишь (СИ)

Сегодня это были бургеры с картошкой фри, но — для очищения совести — всё-таки вместе с греческим салатом, который Арине, на удивление, тоже нравится. Без оливок, разумеется. А на десерт Аришка попросила гонконгские вафли с мороженым, но ожидаемо не справилась с этой громадиной. Пришлось помогать.

Затем перешли к моей части дня — отправились на выставку каллиграфии в музее современного искусства, там же прошлись по книжному магазину, где я искал каталог с работами одного художника из Арабских Эмиратов. Аришка заскучала, но договор выполнила, не торопила меня, потому что знала следующий пункт плана.

Три часа! За это время Арина только два раза забегала в кафе, где сидел я, пока она покоряла старые и новые вершины. Выпивала полстакана воды, под укоризненным взглядом проглатывала кусочек остывшей пиццы и мчалась обратно на скалодром.

Я занимался своими делами в телефоне, иногда наблюдая за тем, как моя дочь, прицепленная к страховочному устройству, ползает по отвесной стене и различным подвесным конструкциям, словно даже не подозревая о существовании силы притяжения.

В один момент Арина сорвалась, и выглядело это жутко, несмотря на все меры предосторожности. Но я даже на расстоянии видел, как она довольна. Аришка тут же, не мешкая, полезла обратно.

А я вдруг подумал, что в этом и есть основная суть родительства: быть страховкой для своего ребёнка, не мешая при этом принимать вызовы, которые бросает ему жизнь.

Потом мы прогулялись по осеннему парку, припорошенному ноябрьским снегом, покормили уток, отказавшихся улетать на юг, и напоследок всё-таки зашли посмотреть фильм в кинотеатр недалеко от дома. Этот фильм очень хотела посмотреть Арина, хотя я думал, что дочь к тому моменту будет такая вымотавшаяся, что уснёт в машине, как в былые времена.

Но нет. От этого воскресенья дочка хотела взять всё без остатка.

И правильно.

Сегодня мы с ней были заодно.

39

Вадим

«Понедельник — день тяжёлый», говорят в народе.

Но в этот раз первый день недели прошёл спокойно, в размеренных студийно-рабочих и житейско-бытовых делах.

Я заскочил в отдел кадров, отдал заявление Лиды об уходе и очень настоятельно попросил не распространяться об этом среди коллег.

Мне кажется, кадровики немного испугались. Вероятно, так нечаянно случилось, что моя просьба прозвучала как угроза.

Ей-богу, я не специально.