И один в тайге воин

Парни сейчас лагерь свернут и отойдут на лодках выше по течению. А я по округе пробегусь. Не нравится мне эта тишина, – принял решение Мишка и принялся наматывать портянки.

– Негоже одному идти, – угрюмо возразил пластун.

– Я в тайге дома, – отмахнулся Мишка. – Но ежели что, меня не ждите. Уходите на ту сторону.

– А ты как же? – удивились казаки.

– А я с хунхузами в догонялки поиграю, – хищно усмехнулся парень. – Только гранаты свои мне отдайте. По одной с каждого.

– Давай лучше я, – предложил пластун.

– В бою ты, конечно, опытнее, но в хождении по тайге лучше меня среди нас нет, – качнул Мишка головой. – Да и хитрости у меня для бандитов особые. Их проще показать, чем объяснить.

– Потому и гранаты берёшь, – сообразил казак. – Ладно. Ежели что, ждём тебя на той стороне у кривой ивы. Знак подашь, сам за тобой на лодке приду.

– Добро. Три дня ждите. Потом в станицу уходите. Не успею к сроку, домой сам доберусь, – выдал парень последние указания.

– А через реку как же? Не вплавь же с оружием, – не унимался пластун.

– Плотик свяжу, – отмахнулся Мишка, подпрыгивая и проверяясь на погремушку.

Народ занялся своим делом, а парень, скользнув в подлесок, вдоль ручья отправился обратно к месту последней перестрелки. Теперь, налегке и в одиночку, он шёл намного быстрее. Через два часа осторожно выглянув из-под куста, Мишка с иронией еле слышно хмыкнул и, втянувшись обратно, проворчал про себя:

– Предчувствия его не обманули. Десяток. Похоже, мы каких-то посланцев шлёпнули.

Но всё обошлось. То ли следопыты оказались липовыми, то ли у главаря терпения не хватило, но главмерзюк, не дождавшись результата поисков, рявкнул команду, и весь десяток дружно затопал куда-то вглубь тайги.

– Ну вот. Теперь самое время поинтересоваться, куда это вы так старательно вышагиваете, – усмехнулся Мишка, становясь им в кильватер.

Спустя четыре часа десяток спустился в небольшой распадок и слился с группой рыл в двадцать. Это уже было серьёзно. Но больше всего Мишку насторожил тот факт, что среди бандитов были один белый и двое японцев в своей пехотной форме. А вот это уже была неприкрытая наглость.