И один в тайге воин

– Позову, не сомневайся, – едва заметно улыбнувшись в ответ, бодро пообещал контрразведчик.

– Варвар! Азиат! – прохрипел пленный, заходясь судорожным кашлем.

– А вы, любезный, лучше пока помолчите, – повернулся к нему контрразведчик. – Сами виноваты. Это у вас принято детей в нужниках топить, а в нашей стране за своих детей на части рвут. Скажите ещё спасибо, что он вовремя про мою просьбу вспомнил, иначе выть бы вам на дереве, на собственную кожу глядючи. Тут это умеют. Ваши же хунхузы научили. И, надо сказать, хорошо научили.

Пленный притих, испуганно икнув. Судя по его реакции, нечто описанное ему уже приходилось наблюдать. Видать, не первый день по той стороне шарахается. С этой мыслью Мишка кивком головы указал офицеру на саквояж, и тот, кивнув в ответ, тряхнул колокольчиком. Приказав вошедшему дежурному отвести пленного в камеру и вызвать к нему врача, он дождался, когда кабинет опустеет, и, вздохнув, устало качнул головой:

– Да уж, талантов у тебя, Михаил, как у дурака махорки. Два удара, и запугал его так, что он прямо сейчас говорить готов.

– Я? – удивился Мишка. – Это вы ему про шкуру так красочно рассказали, что даже я поверил, что смогу сотворить такое.

– Но бабу-то зверью и вправду скормил, – тут же напомнил контрразведчик.

– Владимир Алексеевич, – скривившись, укоризненно протянул Мишка. – Вот я посмотрел бы на вас, коснись дело ваших детей.

– Думаешь, я сам об этом не думал? – усмехнулся офицер с заметной растерянностью. – Думал. С того самого дня, как на тебя нападение устроили.

– И чего надумали? – с интересом спросил Мишка. – Стали б похитителей в суд тащить?

– Не знаю, – помолчав, честно признался офицер. – Тут от обстоятельств всё зависит.

– От обстоятельств? – задумчиво переспросил Мишка. – А как вам такие обстоятельства? Вы попадаете в руки бандитов, которые передают вас врагам вашего государства. Дальше вас или увозят, или просто убивают, выбив искомое. А вашу дочь попросту продают в рабыни. Танюшке восемь. Ещё года три-четыре, и хозяин может запросто из девчонки наложницу сделать.

– Господи, – растерянно перекрестился офицер, содрогнувшись всем телом. – Ты уверен в своих словах?

– Уж поверьте, таких несчастных там много, – вздохнул Мишка, сжимая кулаки. – А вообще, один умный человек как-то сказал мне, что все разговоры о прощении и законном наказании не больше чем попытка властей удержать народ от возмездия.