Его личная звезда. Дилогия

Но он не для Ириды.

***

Ночью Ирида спала плохо. Ей снился ринг. Площадка, вымощенная блоками из серого камня. И двое мужчин, сражавшихся не на жизнь, а на смерть. И никого вокруг. Ни одного зрителя. Только она. И только черное небо с восходящей багрово-красной Луной.

Дрожь сотрясала тело Ириды, она что-то безмолвно кричала, всё порывалась выбежать на ринг, прекратить жуткое зрелище, но невидимые силы держали её. Она суматошно перебирала ногами, стремясь всеми силами сдвинуться с места, разорвать путы, окутавшие её.

Дерущиеся мужчины ей были знакомы. Одного она любила - Кир. Второй в её жизни появился по роковой случайности - некий Загар, правитель далекой, но от того не менее страшной и загадочной Латунии. Они дрались за право обладания Иридой.

И вот первый крик сорвался с губ Ириды. Она просила, чтобы Кир бросил всё и бежал. Ему не победить! Не победить...

Удар. Удар. Ещё один удар. Загар бил не напрягаясь, играючи. Но каждый его удар ломал кости и рвал жилы. Тело Кира всё больше напоминало разорванную в клочья тряпку...

Ирида кричала...

Загар бил...

Когда Кир упал, поднялся ветер. Сильный, штормовой, и пошёл дождь. Не тот, что приносит спасение от удушливой жары, а тот, что несет разруху и, даже в их век развитой технологии, сносит крыши, переворачивает айростены и сбивает с ног людей.

Ириде, наконец, удалось сдвинуться с места, и, гонимая ужасом и страхом за любимого человека, преодолевая порывы стихии, она добралась до каменных плит ринга. С одной единственной целью - закрыть собой тело Кира, не позволить латунцу и дождю навредить ему ещё больше.

Но тела Кира не было. Оно исчезло.

Ирида, истошно закричав, бросилась в сторону Загара желая вцепиться ногтями ему в лицо.

Но Загара тоже не было.

На его месте стоял Богдан.

Он стоял, как всегда, пристально наблюдая за ней, и улыбался...

Ирида проснулась вся в испарине, тяжело дыша. Лоб был мокрый, зубы нервно стучали. В первое мгновение Ирида не смогла сориентироваться, смотрела на немногочисленную мебель, на желтые стены отсека, и ей никак не удавалось прийти в себя.

Сон... Это только сон... Не больше.