Его личная звезда. Дилогия

Даже когда находился на Латунии, от него приходила посылка. Она не ценила, и его укол был более чем справедлив.

- Спасибо за них, - запоздалая благодарность всё же сорвалась с её губ. Сплетя пальцы и теребя кольцо Кира, которое она продолжала носить, Ирида негромко сказала: - Богдан... Я всё понимаю... Я тебе отказала, не приняла твою метку... Но сейчас...

Циничная усмешка Богдана прервала её и без того несвязную речь.

Она замолчала, напряженно всматриваясь в лицо мужчины, ища в его чертах хоть какую-то мягкость.

Перед ней стоял чужой, абсолютно незнакомый Богдан Славинский.

И если раньше она приходила в тихий ужас, то, что испытывала сейчас?

Ирида была рада, что холод не покидал её. Он позволил сохранить остатки самообладания, не дал ей снова впасть в панику и забыть, зачем она сюда пришла.

- А сейчас тебе понадобилась моя метка? Так? - если бы слова умели хлестать, её щеки полыхали бы от их ударов.

Ирида прикрыла глаза и выдохнула:

- Да.

А что она могла ещё сказать? Ходить вокруг да около не имело смысла.

Ирида перестала дышать в ожидании его ответа. Заламывала руки и мысленно молилась. Пожалуйста... пожалуйста... Она как-нибудь к нему приспособится... прогнется, постарается стать хорошей спутницей жизни, стерпит ласки в постели, и может быть, когда-нибудь она привыкнет к нему и сможет стать хотя бы немного счастливой.

- Нет.

Слово резануло по сердцу и заставило Ириду пошатнуться, резко распахнув глаза.

Он ей отказал. Сказал ""нет"".

Она летела к нему, не подготовив заранее слов для разговоров, считая, что подготовка ни к чему. Важен сам факт её прибытия, что она явилась к нему с повинной, готовая на самопожертвование. И ни разу, ни на мгновение ей и в голову не пришло, что Богдан сможет ей отказать.

Ирида растерянно моргнула, чувствуя, как слабость с новой силой обрушивает на неё свою несокрушимую мощь.

- Нет? - выдохнула она, отказываясь принять его решение.

- Нет.

Сказал спокойно и отвернулся, снова вернувшись к ""груше"".

И Ирида, каменея, покрываясь внутри тонким слоем льда, не видя перед собой ничего, развернулась. Что еще ей оставалось? Только уйти. Не падать же перед Славинским на колени, слезно умоляя поставить свою метку? Она пришла, она попросила. Она сделала всё, что могла.

А дальше...