Двойное подчинение

— Ты права, — сказал Антон и будто невзначай провёл двумя пальцами вверх по моему позвоночнику.

Не успела я опомниться, он зашёл глубже и стремительно, будто созданное самой водной стихией существо, нырнул в бирюзу. Бесшумно, грациозно. Я только и заметила, как солнце лучами скользнуло по его мощному телу прежде, чем волны сомкнулись. От этой картины у меня перехватило дыхание.

— В юности он занимался плаваньем, — остановившись рядом, проговорил Денис. Обхватил мою кисть и повёл за собой глубже. — У него даже разряд есть.

— Понятно, — только и откликнулась я, послушно идя вперёд. Антон вынырнул в нескольких метрах от нас и, обернувшись, широкими гребками поплыл обратно. Вода коснулась моих бёдер, после — лобка. Волны заплясали вокруг талии, гладя, лаская кожу, солнце щекотало плечи.

— Так у меня есть шанс получить ответ на свой вопрос? — всё же не удержалась я и перевела взгляд с плывущего Антона на его брата.

Он молчал. Щурясь, смотрел вдаль, на размытую линию горизонта, но потом всё-таки обернулся ко мне.

— Возможно. — Влажными пальцами тронул локоть и провёл до плеча, вызывая у меня мурашки.

Все мысли мигом исчезли, язык прилип к нёбу. Вода плескалась у меня под грудью, время от времени касаясь сосков, Денис стоял в полуметре и смотрел… Нет, даже не в глаза — в душу, в самое моё нутро, выворачивая, изучая, порабощая меня. Вновь порабощая."

"— Ты ещё не окунулась? — подплывший Антон встал у меня за спиной.

Я судорожно вдохнула, стоило ему прижаться ко мне, нагретой ярким солнцем.

— Солёное море и наша сладкая девочка… — усмехнулся он мне в волосы. Накрыл грудь обеими ладонями и мягко помассировал, вырывая у меня протяжный выдох.

Казалось, я растаяла уже от одного этого прикосновения. Смотрела в глаза Денису, чувствовала руки Антона и понимала — я уже сдалась, уже готова на всё, чего они захотят.

Протянув руку, Денис коснулся моего лица, настырно и ласково погладил по щеке, и я, склонив голову, кошкой потёрлась о его ладонь. Поцеловала сильные пальцы.

— Скажи честно, — он так и выворачивал мне душу взглядом, — тебе хорошо? Здесь и сейчас тебе хорошо, Аня?

Мне хотелось соврать, хотелось уйти от ответа. Хотелось оставить себе хоть чуточку решимости, гордости, оставить себе путь для отступления, но отступать было поздно.