Двойная нагрузка

Ей тридцать два года, ни мужа, ни ребенка, и вот теперь еще можно остаться без квартиры. И будет она жить в жалкой коммуналке или комнатушке, заведет кошек, сразу несколько.

Пара закончилась, было время сходить на обед, но кусок точно бы не полез в горло. Вышла на крыльцо и тут же столкнулась с бывшим-козлиной. Второй раз за день – это уже перебор, но эта встреча была неизбежной. Собрав всю волю в кулак, Яна пошла в атаку.

– Я получила письмо, которое ты так долго ждал.

– Да, и где же оно? – Виктор смотрел нагло, даже с презрением.

– Письмо с документами из адвокатской конторы, а не из зарубежного университета."

"Виктор как-то резко переменился в лице, глаза забегали, стал нервно теребить пуговицу на пиджаке.

– Странно, почему они пришли на тот адрес? – словно сам себе задал вопрос.

– Может, потому, что ты начал готовиться к разводу и разделу якобы вместе нажитого имущества далеко до нашего официального развода. Ты ложился со мной в аостель, а сам при этом консультировался у юристов, как бы так лучше меня обобрать.

– Нет, Яна, ты не совсем поняла.

– Как я должна была понять бумаги, в которых черным по белому написано, что я должна сделать? И какие меня ждут последствия в случае того, если я этого не сделаю.

– Но нам тоже надо на что-то жить. Оксана в положении, нам нужны деньги.

А вот это была последняя капля. Гнев закипел в крови, и, если Яна сейчас не даст ему выход, она взорвется и разнесет все вокруг к чертовой матери.

– В положении, говоришь? Да какое мне, сука, дело до положения, в котором она находится? Вы оба для меня никто! – Яна наступала на своего бывшего мужа, тыкая ему в грудь пальцем, оттесняя за колонну на краю большого крыльца. – Вы не получите ни квадратного сантиметра моей квартиры. Я лягу костьми, но тебе ничего не достанется.

– Что, мужика, накаченного завела, думаешь, оперилась и перестала быть жалкой курицей? Да ты всегда ей была. Жалкой, убогой толстухой.

Яна начала задыхаться, жадно глотая воздух, слезы обиды вот-вот готовы были навернуться на глазах и позорно пролиться перед этим ничтожеством, показывая ее слабость. Но она так и замерла на месте, потому что из-за колонны вышел Максим. Он стоял как раз за спиной Виктора и прекрасно слышал его последние слова. Взгляд недобрый, брови сведены вместе, кулаки сжаты. Он не смотрит на девушку, а как-то странно склонив голову, изучает пол под ногами, о чем-то думая.