Леди Малиновой пустоши

В аптеке нашего приезда уже ждали. По случаю такого события входная дверь аптеки была закрыта, гости приходили через жилую часть хозяина. Чай разобрали весь сразу, с добавками и без, ещё и с возмущениями типа ""вас тут не стояло!"". Цену я установила чуть выше той, по какой продала соседу Мак-Гренну, пусть чувствует себя эксклюзивным покупателем. Соль вначале вызвала настороженность, но после подтверждения аптекаря Грэхема, что это, в самом деле, соль высшего сорта, тоже бойко пошла в ход, тем более что цену заламывать не стала, вполне доступно для этого контингента покупателей.

Через пару часов я была свободна от товара, но с несколькими кошелями денег. Правда, я оставила один мешочек чая на всякий случай для настоятеля монастыря, если придется встретиться с ним. Кстати, с местным ювелиром, который тоже посетил торжище в аптеке, я договорилась о том, что я могу зайти к нему и купить у него золотой краски. Он давно зачем-то покупал ее, а теперь остатки лежат у него без надобности. Он только рад будет продать ее мне по закупочной цене. "

"Мастерская от монастыря располагалась на окраине городка, двухэтажное небольшое здание за невысокой оградой. На первом этаже непосредственно живописные мастерские, на втором этаже кельи монахов-художников. Мирским людям вход не возбранялся, так как они тоже покупали различные живописные предметы. Мы, то есть, я, Кузя под прикрытием и Лайон с нашей казной тихо ходили между выставленными в рядок у стены на длинных столах изображениями девы Марии с младенцем Христом, святым Николаем и прочими божественными персонажами.

Краски тут были в основном масляные, для керамики такие не годны. Но, собственно, готовые краски мне и не нужны, необходимы пигменты красящие — зеленый, белый, черный, золото, немного кармина. Для керамики эти пигменты разводятся не маслами, а глицерином. Насмотревшись на всю живопись — очень красиво, одухотворенно и талантливо, кстати! Узнала, что все пигменты и масла художники получают у брата — казначея, он сейчас у себя находится, и я могу пройти к нему. Брат — казначей в келье был не один, за столом, заваленном свитками пергамента, сидел ещё один мужчина, благообразного вида, в черной монашеской сутане, но с большим крестом на груди, да и ткань явно была качеством выше, чем у простой монастырской братии. Наверняка, это настоятель монастыря. Пришлось сделать самую любезную физиономию. Поздоровавшись сразу с обоими мужчинами, я обратилась с просьбой продать мне немного пигментов для моих личных нужд.