Двойная ошибка миллиардера (СИ)

Чтобы незаметно смахнул со щеки слезу, или хотя бы чтоб глаза были красные, когда он мне в любви будет признаваться. А может даже сделает предложение.

Конечно, я не дрогну, я буду холодной и неприступной, когда укажу ему на дверь. Но сами мечты об этом доставляли мне удовольствие.

А теперь все. Все, все рушится из-за этой беременности. Из-за ребенка.

Он никому не нужен, ни мне, ни тем более, Асадову.

Конечно, я сделаю аборт, здесь не может быть других вариантов.

Или... может?

Стук повторяется, я открываю дверь и вижу озабоченное лицо мистера Рича.

Он входит — я бы сказала, вбегает — в мою комнату, не дожидаясь приглашения.

— В чем дело, милая леди, куда вы пропали? Я видел, как вы прошли холл и поднялись по лестнице. Звал, свистел, топал ногами, но вы на меня даже не взглянули. Конечно, я не так свеж и прекрасен как в молодости, но все же... — начинает он бодро, но увидев мой убитый вид замолкает, а потом берет за плечи и легонько встряхивает. Спрашивает совсем другим тоном: — Алена, что-то случилось? На вас лица нет.

И тогда меня прорывает. Я рассказываю все, с самого начала, как было. И чем больше говорю, тем больше убеждаюсь, как глупо выглядит со стороны вся моя односторонняя лав-стори. Еще глупее звучат оправдания, поэтому я не пытаюсь оправдываться.

Оправданий нет и быть не может. Есть только моя беременность и решение, которое я должна принять.

Но то ли проницательный взгляд ничуть не потускневших от времени глаз, то ли внимательное выражение лица моего собеседника придают силы.

Мистер Рич слушает молча и не перебивает, может поэтому мне хватает духу рассказать всю правду. И когда заканчиваю, из меня будто стержень выдергивают. Хочется растечься по берегу бесхребетной медузой, и пусть все идет как идет...

— Все. Теперь можете начинать меня презирать, — низко опускаю голову, сцепив на коленях пальцы.

Мистер Рич потирает подбородок. А затем расплывается в довольной улыбке.

— И не подумаю! Я буду тебя поздравлять.

Я поднимаю голову и вижу, как светятся его глаза. И мне самой хочется улыбаться.

— Поверь старику, прожившему очень много и много повидавшему. Нет такого мужчины, который бы остался равнодушным к своему ребенку.

— А как же те, кто от них отказывается? — спрашиваю я.