Два мажора для Золушки

– Доволен, – скупо отвечает папаня и раздражённо добавляет. – Ну, извини. Я переживаю! У меня всего один родной сын. И вдруг я узнаю, что он может быть наркоманом. А вёл ты себя в последнее время очень подозрительно. Оч-ч-ч-чень!

Я машу рукой – разговаривать с ним бесполезно и собираюсь.

– Тим, а Тим? – кричит мне вслед взбалмошный отец. – Ну, поговори со мной нормально, без своих шуточек! Обиделся, что ли? А я вот на тебя тоже, может быть, обиделся, что ты мне сделку сорвал!

– Иди. Ты. В задницу.

– Матвей? При чём тут Матвей?! Он мне вообще не родной! – громко возмущается отец.

– Ты его воспитывал, как родного, а потом выкинул. Или у тебя родство только по крови считается? – спрашиваю я. – Па, отвали. С новым Годом я тебя поздравлю, с днём Рождения тоже. На большее не рассчитывай…

Я наконец-то покидаю лечебницу и с удовольствием растягиваюсь на кровати в своей квартире. Чёрт… Думал, раннее утро, а время близится уже к обеду.

Проверяю пропущенные сообщения.

Никому-то я на хрен не нужен…

Звоню братцу, узнать, куда он вчера запропастился. Матвей отрывисто говорит:

– Извини, мне некогда. Я с застройщиками обсуждаю проект. Вечером поговорим, идёт?

На заднем фоне слышится турецкая речь. Значит, Матвей будет занят весь день. Турков мы ждали долго. Хотя, наверное, теперь я навряд ли захочу работать на папашу.

Звоню лже-Золушке, лже-рыжей, лже-Соне… Очаровательной кудряшке, не дающей мне покоя.

– Привет, красавица.

– Алло, – она отвечает не сразу, говорит немного отстранённо и холодно.

– У меня вчера был адов вечерок, а как твои дела?

– Тим. Не звони мне, пожалуйста! – решительно заявляет Юля.

Я опешил на мгновение, но потом поинтересовался.

– Почему?

– Потому что я решила, что хочу быть с Матвеем.

Я мотаю головой из стороны в сторону. Теперь до меня доходит, куда пропал Матвей вчера. Ускользнул под шумок, чтобы навестить Юлю? Видимо, очень успешно навестил.

Злость и ревность перекрывают дыхательный клапан. Мне кажется, что я задыхаюсь, жадно хватаю воздух ртом, но вдыхаю какую-то отраву вместо него.

– С Матвеем?

– Да.

– То есть я тебе не нравлюсь? – уточняю я.

– Не нравишься, – едва слышно выдыхает Юля.

– Плохо слышу! Возьми и скажи громко и чётко: «Тим, ты мне не нравишься. Ни капли. Настолько не нравишься, что я кончила от твоих пальцев почти сразу же. И кончила бы ещё много раз.