Драконяша для отшельника

Наши тела соединяются в бешеном ритме, самом жестком из возможных, она внутри дико узкая и, клянусь, пульсирует, сжимая меня! И смотрит, широко распахнув ресницы, и взгляд такой невинный, что зверь во мне рычит довольно, получая то, до чего так долго добирался! Кайфуя от своей добычи!

Я сжимаю пальцы на тонком горле, перекрывая доступ кислорода, и Валю начинает трясти от прихода. Глаза закатываются, губы дрожат в уже несдерживаемых, громких стонах, а внутри она меня с такой силой стискивает, что не успеваю выйти.

С диким рычанием кончаю в нее, прошивая нежное тело последними жесткими толчками и глядя в заплаканное, возбужденное лицо.

И, клянусь, после такого и сдохнуть не страшно.

Прямо тут.

На пороге собственного дома.

Глава 23

Драконяша

— Боже… — меня зациклило на этом слове, однозначно. Никаких других даже в голове не пробегает, пока он… Пока он меня трахает. Грубое, плохое слово, но другого для обозначения его конкретного действия просто нет. — Боже, боже…

Надо бы сменить плстинку, но не получается.

“Боже” никуда исчезать не собирается.

Как появилось в самом начале, когда он закинул меня в дом, словно котенка за шкирку, не позволив больше ни одному гнусному слову коснуться ушей, так и осталось.

Билось в голове набатом, когда я суетливо бегала вперед и назад по гостиной, тревожно вслушиваясь в происходящее во дворе.

Скулило, когда раздались выстрелы…

Шептало, когда наступила тишина. Гробовая. Мертвенная.

Кипело, когда нашла в себе смелость выглянуть в окно и оценить всю картину происходящего.

Гремело, когда неистово стучала в двери, обезумев, пытаясь вырваться из клетки, словно птица на волю.

Замерло, когда… Когда увидела его, с бешеными, дурными глазами, всего испачканного, перемазанного кровью… Мне тогда показалось, что его. Его кровью.

И стало больно. И безумно. И я кинулась, приговаривая свое “боже, боже, боже”… По крайней мере, оно у меня в голове стучало все то время, пока ощупывала, осматривала, пыталась найти, где больно, где ранен, пока ругала его, обзывала дураком, ненормальным, еще как-то обзывала…

И взвизгнуло в недоумении, когда… поцеловал.

Опять! Опять поцеловал! И в этот раз горячее, чем в прошлый! И еще грубее! И стиснул так сильно! Так больно!

А я… Я даже не поняла, что происходит. Вернее, поняла, конечно, не совсем же ненормальная, но почему-то подумала, что это опять у него такая реакция на стресс… Ну, как в прошлый раз.

И сейчас все прекратится.

Стоило решить для себя это, как сразу поменялся градус.