Дракон коварный, одна штука

К моменту выхода из кабинки других кадетов в помещении уже не было. Облегчённо выдохнув, я выскочила в коридор, и вот тут мне не повезло.

Я напоролась на Форгина – более того, ударила его дверью. Политрук резко притормозил, хотел выругаться, но заметил мой застёгнутый на все пуговицы китель и сказал о другом:

– Ты не только спишь, но и моешься в одежде?

– Мм-м… нет. Вернее да. В смысле, не совсем.

Да, я растерялась! Не мудрено после такого стресса.

А Форгин закатил глаза:

– Ты что, дурак?

Я собиралась промолчать, но нервное напряжение не прошло даром.

– Я не могу раздеться при всех, – сказала шёпотом. – У меня гормональные проблемы.

Преподаватель нахмурился, явно не понимая. Пришлось объяснить:

– У меня… хм… грудь растёт.

На лице лысого отразилось изумление высшей степени. Через миг прозвучало:

– Покажи!

Я отпрянула, прикрываясь грязным трико.

Впрочем, я тоже хороша. Зачем призналась?!

– Ладно-ладно, – Форгин аж скривился, видимо, вообразив Эстаса Харринтера с бюстом. – Можешь не показывать. – Пауза и политрук скривился ещё больше: – Ты понимаешь, что сисястым в армии не место?

Ы-ы-ы! Нет, ну правда, зачем я начала этот разговор?"

"– Это гормоны, – сказала со вздохом. – Я лечусь. Через полгода всё должно восстановиться. Торс будет нормальным.

Форгин посмотрел с сомнением.

– Через полгода? Ну, не знаю…

Я сделала морду кирпичом, и Форгин отстал.

Спальное помещение было абсолютно пустым, но примерно на середине пути над ухом прошелестело:

– Алиса, а мне ты ничего не хочешь сказать?

Подпрыгнула я примерно до потолка!

Зато в процессе этого прыжка поняла, нам реально есть о чём побеседовать. Поняла и рыкнула:

– Не подкрадывайся ко мне так!

– Ну, в моём случае слово «подкрадываться» не совсем правильно, – не смутился то ли янтарный дракон, то ли ветер.

Пока я восстанавливала дыхание и пыталась справиться с бешено стучащим сердцем, невидимый собеседник молчал, а потом напомнил о своём вопросе:

– Так что?

В его голосе послышались насмешливые нотки, но желания пошутить в ответ не возникло. Что-то во всей этой ситуации настораживало. Я чего-то не знаю? Но чего?

– Прости, не понимаю о чём ты, – честно призналась я.