Дракон коварный, одна штука

Добавить сюда проблемы на работе, в которой Элис точно не разберётся, и…

Тут я запнулась. Просто поняла вдруг, что больше не считаю происходящее глюком. Я признала тот факт, что попала в другой мир. Я… в реальности, где есть драконы и магия. Уф!

Тихонечко взвыв, я позволила себе минуту слабости – посидела, обхватив голову руками. Потом поднялась и сходила на улицу, чтобы узнать, что с добычей вернулись все. Однако пачкать кухню кадеты не собирались, они раскладывали костры прямо на камнях, недалеко от казармы.

Справа устроили «разделочную зону», при виде которой к горлу снова подступила тошнота, и кроме туш там обстругивали огромные палки, которые собирались использовать в качестве вертелов. За всем этим процессом наблюдал лысый Форгин, а Рагар куда-то запропастился.

Поискав взглядом безымянного блондина, я облегчённо выдохнула – он был здесь, то есть о неведомых тёмных делишках Эстаса Харринтера начальству не рассказывал. Понять бы чего такого он знает? Чтобы быть готовой к тому, в чём могут обвинить…

Глава 4

Я понимала, что для успешной жизни нужно вливаться в коллектив, а общее пиршество – лучший способ, но новость о моём попадании оказалась неожиданно тяжёлой.

Я чувствовала себя разбитой. Заглянула в туалет, где, к счастью, были не только открытые писсуары, но и закрытые кабинки, и отправилась в койку. Легла прямо в одежде, с перемотанной и уже ноющей грудью, и отключилась раньше, чем успела сказать «капец».

Проснулась глубокой ночью, от двух вещей: тяжёлого запаха мужского пота и храпа. Запах не просто висел в воздухе – он его пронизывал, насыщал и наполнял, хоть ножом режь.

Ну а храп…

– Война – дело коллективное, – кривляясь, шёпотом передразнила Рагара я. – Угу. Если они будут так храпеть на войне, то их перережут ещё до начала битвы. Просто чтоб замолчали!

Злая и… да, всё-таки перепуганная, ведь не каждый день ночую с толпой молодых мужчин, я спустилась вниз. Стараясь не издавать лишних звуков, вышла из казармы и жадно вдохнула свежий воздух.

Руки сами нырнули под рубаху, отыскали булавку, скреплявшую дурацкую эластичную ткань, и с моих губ слетел тихий стон облегчения: перетянутая грудь – это жёстко.

Постояв возле казармы, я подумала и… продолжила наслаждаться в сторонке. Отошла от двери, потом и вовсе спряталась в густую тень очередного валуна.

Ночь была тихой.