Дракон для несносной адептки или Случайная невеста ректора (СИ)

Розовые трусы с милыми красными сердечками кокетливо показались на свет.

Все еще разглядывая этот кошмар дизайнера, принялась хихикать. Но смех был скорее нервным. Еще одна такая вылазка в преподавательское крыло, и со здоровой психикой точно можно попрощаться. Ведь с виду приличные люди, светлейшие умы государства. А потом появляются матные песенки и розовое непотребство.

Хихикать резко перестала. Просто поняла, что если принесу сие чудо, то Джеймс мне точно не поверит. Скажет, будто издеваюсь, и купила белье в ближайшей лавке.

А мне сейчас нужно отыскать обычное черное белье в этом ярком ворохе. Перерыв практически всю полку, уже почти свыклась с мыслью о поражении, и начала думать, как выкручиваться дальше. Но фортуна оказалась на моей стороне, и мне удалось разглядеть темный лоскуток на самом дне в уголке шкафа.

— Ура, — не в силах сдержать радости, воскликнула я, вытащив на свет обыкновенные черные трусы.

Видимо, популярностью они у ректора не пользовались. Но мне это только на руку, возможно, пропажи и не заметит. Теперь осталось только все аккуратно сложить и отправляться восвояси.

— Что вы здесь делаете? — неожиданно раздался за спиной голос с характерной хрипотцой и легким акцентом.

От испуга я так и замерла, стоя посреди чужой спальни, с чужими трусами в руках.

Глава 2

— Что вы здесь делаете, адептка? — настойчиво повторил хозяин белья.

А в том, что это был именно он, сомнений не было никаких.

Ректор Аделари появился в академии в начале этого учебного года. И сильно отличался от всех других населявших академию созданий своим внешним видом и происхождением. Высокий поджарый смуглый брюнет, с черными раскосыми глазами и хриплым голосом с легким акцентом пугал адептов с самого первого дня, и я не стала исключением. Именно по этой причине он и стал объектом моей экзекуции.

Помимо пугающей ауры, у ректора Аделари был еще один большой минус — мужчина был драконом.

Зато я, похоже, добилась и того, и другого одновременно.

Дальнейшее промедление было хуже смерти.