Дозор навсегда. Лучшая фантастика 2018

Утратили сокровенное знание давным-давно, в эпоху ваших отвратительных рыцарей и их свиномордых дам. Проклятые ханжи.

– Я пришел поговорить не о прискорбном падении нравов.

– Знаю, зачем пришел. Знать – это, понимаешь ли, моя специальность, что бы там ни звездел ваш начальничек. Ну, допустим. Ты хочешь найти убийцу.

– Я хочу найти Попутчика. Пожирателя душ.

– Ой, как пафосно, – усмехнулась богиня. – А сам-то?

– Что – сам?

– Чем ты занимаешься сам? Все вы, собаченьки? Куда вы деваете своих беглецов? Не в приют же, ха-ха, сдаете?

Добравшись до сердца черного козленка, лежавшего на дне пакета с куриной требухой, богиня не стала есть приношение – лишь надкусила и принялась размазывать по лицу и груди свежую кровь.

– Не в приют, ха-ха. Но это другое, – ответил экзорцист, подбирая опустевший пакет, сминая и запихивая в карман.

Дурацкая привычка, Маринина, – не мусорить на природе.

– Почему? Какая разница для бессмертных между живыми и мертвыми? Человеческий психос пахнет одинаково что в соме, что в серых чертогах Элисиума.

– Неправда. Сама предпочитаешь свежатинку.

– Ну, допустим, – капризно скривила губы богиня. – Зачем тебе я?

– Ты же говорила: знать – твоя специальность.

– А ты тоже хочешь все знать?

Улыбка богини стала чарующей. Она не сделала ни шага – и все же почему-то оказалась рядом. Прохладные пальцы прошлись по его лицу, защекотали грудь под рубашкой.

Богиня опустила руку и беззастенчиво ощупала ширинку смертного.

– Не возбуждаю, значит, – вздохнула она. – Совсем ты через свою Маринку ослаб чреслами…

– Ты себя хоть когда-нибудь нюхала?

– А ты себя, пес? От тебя разит падалью не меньше, чем от Танатоса.

– Особенности профессии.

– Ты и правда так считаешь? – расхохоталась она.

Неожиданно звонким, девичьим смехом. Проснувшиеся в сосняке белки заметались от ужаса.

– Собачка, фас! Ты знаешь, кого искать.

– Нет.

– Да. Он говорил сегодня с тобой. Он может тебя просветить… но помни: найдя, познаешь отчаяние и горе!

– Да вы что, сговорились все?!

Ответа не последовало. Встрепенувшись, экзорцист снова взглянул в небо.