Дозор навсегда. Лучшая фантастика 2018

Прокрались во внутренний двор, проползли вдоль стеночки, глянул я из-за угла одним глазком – и припух еще сильнее, чем в тоннеле.

Золотые двери покоев были распахнуты настежь, и оттуда сплошным потоком, без зазоров, так и перла имперская пехота, кавалерия, артиллерия, авиация и невесть еще какая скотина да техника. Ну как паста из тюбика!

– Да где ж это все там помещалось?!

Дэн вдруг толкнул меня в бок.

– Не туда смотришь!

Я обернулся и сразу понял, на что он указывает. В просторном, сплошь застекленном павильоне, примыкающем к покоям, стояла она – сверкающая лаком и позолотой Главная Центральная Жребий-Машина.

Мы уставились на нее, забыв о вражеских толпах в трех шагах от нас. Впрочем, им было явно не до нас. Они торопились в наступление.

– А ну, пошли глянем. – Дэн потянул меня за рукав.

Мы перебежками подобрались к павильону и прилипли к стеклу, как детвора к витрине игрушечного магазина. Дэн тихо присвистнул.

– Вот оно что! Теперь понятно…

Я наконец тоже разглядел. Большие медные барабаны Жребий-Машины были намертво заклинены двумя плохо оструганными жердинами, приколоченными крест-накрест к деревянному корпусу.

Ни рядом с Машиной, ни вокруг павильона не было ни души. Видимо, враг был уверен, что со случайностями покончено навсегда. Машина ходила ходуном, барабаны сотрясала мелкая дрожь, они визгливо скрипели, но провернуться не могли.

А что это значит? Это значит, что никакой Игры нет. Мы не можем выиграть, не можем победить в этой войне. Наше везение, удача, пруха, которая, бывает, катит счастливому игроку, прибита сейчас ржавыми гвоздями прямо к драгоценному палисандру.

Боль Жребий-Машины передалась мне самому. Казалось, скрипят и рвутся из тела мои собственные кости.

– Надо что-то делать, Дэн! – заорал я во весь голос.

– Сейчас, сейчас… – прошептал он, озираясь по сторонам. Потом сорвал с шеи бинокль и что есть силы швырнул его в стекло.

Осколки еще не перестали сыпаться, а мы уже были в павильоне. Здесь стояла жара, пахло раскаленной медью и жженым деревом. Бедная Машина! Мы бросились к ней и, не сговариваясь, ухватились за одну из жердей.

Пыльная, рассохшаяся, страшно занозистая, она, однако, оказалась очень прочной.

– Три-четыре! – сдавленно крикнул Дэн.

Гвозди со стоном подались и вылезли до половины.

– Еще разок!

Мы дернули снова и оторвали наконец верхний дрын от полированного корпуса.

Дзынь! Один из барабанов с трамвайным звоном провернулся на пол-оборота. Откуда-то из невообразимой дали прикатился гул орудийного залпа.