Довести Хабиба

Сатоев тоже отщелкнул свой ремень, не сводя с меня черных глаз, лениво развернулся всем корпусом в мою сторону, кладя левую руку на руль, и хищно улыбнулся одним уголком четко очерченных губ. Открыл рот, собираясь что-то сказать.

Но я непроизвольно качнулась в сторону от него. И, вместо слов, Сатоев вдруг подался вперед и резко дернул меня на себя. Будто хищник среагировал и напал на почувствовавшую опасность добычу. Моё бедро больно проехалось по торпеде, бок стукнулся о руль, в плечах зажгло от вдавившихся в них сильных пальцев.

– Ты ч-чего? – просипела не своим голосом.

Я правда не ожидала. Тело затрясло мелкой дрожью. Слишком тесный и внезапный контакт.

Сатоев только улыбнулся, смотря мне в глаза. Сыто и как-то издевательски.

– Благодарит будиш, – прохрипел с усилившимся акцентом, зарывая пальцы мне в волосы и притягивая к себе, жестко давя на затылок.

В груди всколыхнулся жгучий протест. Ну не так же…С ума сошел что ли??? Уперлась руками ему в грудь, пытаясь оттолкнуть, напрягла мышцы до боли. Бесполезно…Он будто вообще не чувствовал! Его лицо становилось всё ближе, черные, затуманенные глаза начали расплываться. Терпкое шипровое дыхание коснулось моей кожи, щекоча её.

– Пусти, Хабиб, пусти, слышишь? – зашептала сбивчиво, уже практически ощущая касание губ, тепло чужого тела ожогами покрывало чувствительную кожу.

– Пусти-пусти! – ударила кулачком в быстро поднимающуюся от участившегося дыхания могучую грудь, с лихорадочным трепетом чувствуя, как мужская пятерня жадно сминает мое бедро, – Пусти! Не понимаешь, что ли??

– НЭ понимаю, – хмыкнул Хабиб с сарказмом, черные глаза в миллиметре от меня опасно и пьяно блеснули, – ВащЭ русский плохо понимаю…Я ж борЭц отбитый, помнишь?

7.

Я растерянно хлопнула ресницами, отпрянув от Сатоева, насколько это было возможно. Попыталась заглянуть в черные непроницаемые глаза и разглядеть в них ответы.

Так это он что сейчас? Не отпустил тот наш разговор? Решил доказать что-то мне и себе? Да просто утереть мне нос таким способом? Нет! В животе скрутило холодом. Так я не хочу тем более! Просто, чтобы чье-то самолюбие потешить?!

– Пусти-и-и! – прохрипела зло, отталкивая его с новой силой.

Кровь зашумела в ушах. Дыхание превратилось в тихое рычание. И оборвалось, когда Хабиб врезался в мой рот, беспощадно вжимая в себя.