Довести Хабиба

Может, и улыбаться начнет, если расслабится, кто ее знает…

– М-м…– Патя закусала губы и вид у нее был такой, что она сейчас разревется, – Там про новые методики в образовании…

Замолчала, подняла на него умоляющие глаза и вдруг выпалила тихо.

– Хабиб Мансурович, а можно мне работать? – и так моментально побледнела, будто сейчас в обморок упадет.

– Можно, почему ж нельзя? – фыркнул Хабиб, мысленно закатывая глаза. Да что ж она такая трепетная, а!

– Отец сказал, что не понравится вам. Зачем работать, если муж обеспечивает, – пробормотала Патя, отводя взгляд и уставившись в тарелку, – Вот я и…Спасибо.

Поджала губы, замолчав. Тихо кашлянула и принялась за лепешку, лежащую у нее на тарелке.

Хабиб же тяжело вздохнул, повернулся к девушке вполоборота, и подпер подбородок кулаком. М-да…

Нет. Никак. Смотрел он на эту трогательную девочку и вместе их не представлял. Разве что сразу к матери в Махачкалу отправить да забегать наездами. В принципе, так он ведь и думал сделать, если что, но…А как же дом крепкий как у дядьки Вахида, как у отца его.

А может привыкнет к нему девчонка? Перестанет трястись как осиновый лист? Ладно, допустим, перестанет. Ну а он? Ему привыкать тоже?

Да и привычка – это хорошо, но ведь между супругами и искра нужна. Чтобы тянуло, чтобы хотелось ее, чтобы в мыслях он была. Должен быть некий момент узнавания, когда даже запах человека кажется родным, знакомым, таким нужным для тебя. Чтобы пришло чувство, что вот это – твой человек.

Хабиб сейчас очень хорошо помнил, каково это. Он это чувство совсем недавно пережил…Когда этот придурок Виктор чуть не угробил Мадинку, когда она подняла на него ошарашенные, ничего не понимающие глаза, обрамленные налипшим снегом, а его затопило радостью, что он успел и с его птичкой вредной ничего не случилось.

Вот такое чувство он еще раз испытать хотел. Но разглядывал сейчас Патимат и понимал, что нет…Не с ней.

Хабиб еще раз тяжело вздохнул и сел прямо, боковым зрением улавливая, как тут же слегка расслабилась Патимат.