Дорожный снайпер

Ловко выхватил табельное оружие из кобуры. Сорока не торопился выходить наружу из своего скудного жилища. Он затаился и выжидал.

– Брось дурить, мужик! – грубо окликнул его старлей, удерживая дверной проем под прицелом. – Убери оружие, и мы просто поговорим.

– Ага! Знаю я эти разговоры! – Сорока опять зашелся в кашле. – Как-то уже поговорил с одним таким, как ты. Схлопотал два года ни за что. И с тех пор твердо решил для себя, что на зону больше не вернусь. Мне там, знаешь ли, крайне не понравилось… Так что пошел ты!

– Вооруженным сопротивлением ты только усугубляешь…

– А ты выйди и скажи мне об этом в лицо, «мусор»!

Бурмистров неторопливо поднялся на ноги и, по-прежнему держа оружие на изготовку, двинулся в сторону распахнутой двери.

В кармане джинсов запиликал мобильник. Сорока тут же среагировал на звук – грохнул очередной выстрел, но скорее для острастки, чем на поражение. Георгий спустил курок в ответ. Пуля вонзилась в дверной косяк, вырывая из него мелкие щепки. Краем глаза старлей успел заметить, что свет в соседних домах погас. Добропорядочные обыватели не торопились вмешиваться в вооруженный конфликт. В особенности если это никак не ущемляло их личных интересов. Мобильник в кармане продолжал настойчиво трезвонить, выдавая местоположение Бурмистрова. Старлей коротко выматерился себе под нос, сетуя на то, что забыл перевести его в беззвучный режим.

Однако Сорока не спешил возобновлять огонь. Георгий решительно шагнул в проем. Вооруженный неприятель словно испарился. Старенький сарай погрузился в мертвую тишину.

Смолк и мобильник. Не опуская пистолета и мягко переступая с ноги на ногу, старлей двинулся вперед, в темноту. У противника определенно было преимущество в данной ситуации, в собственном доме он лучше ориентировался. Георгий останавливался и прислушивался после каждого шага. Слева в поле зрения появился открытый оконный проем. Бурмистров направился в его сторону и в этот момент услышал, как сзади кто-то подавился кашлем. Он мигом нырнул вперед, и в ту же секунду установившуюся тишину взрезали три оглушительных одиночных выстрела. Вспышки ослепили его, но ни одна из пуль не задела. Георгий выстрелил от бедра, посылая снаряд туда, где только что были всполохи, а теперь вновь образовался непроглядный мрак. Сорока вскрикнул, оповещая о том, что пуля все же достигла цели, закашлялся, а уже в следующее мгновение раздался характерный звук, который Бурмистров не спутал бы ни с каким другим, – короткое соприкосновение металла и дерева.