Дорожный снайпер

Энергично хлопнув обеими руками по подлокотникам кресла, он поднялся на ноги. – Неволить я никого не буду. Не в моих это правилах. Пусть этим займется Крячко. У него и впрямь лучше получится. Согласен?

– Полностью, – облегченно выдохнул Микаберидзе и расплылся в счастливой улыбке.

– Вот и славно. Собирайся, Каха!

Последняя фраза застала бармена в момент подъема со своего кресла. Он замер, так и не завершив его, и вскинул недоверчивый взгляд на Гурова:

– Куда это?

– В Москву со мной вернешься. Сойдем на ближайшей стоянке, и побудешь в изоляторе до окончания следствия.

Ты единственный подозреваемый на настоящий момент, так что выбор у меня невелик. Я же должен как-то отчитаться о проделанной работе перед вышестоящим начальством. Так что посидишь пока… А когда найдем настоящего убийцу… если найдем… мы тебя сразу отпустим. Да расслабься, Каха, – добавил Лев, заметив кислое выражение лица Микаберидзе. – Скучно тебе не будет. Там уже отдыхает твой старый знакомый, Шота Батумский. Помнишь такого? Думаю, вам будет о чем потолковать. И я очень надеюсь, что никто случайно не обмолвился Шоте о твоих негласных контактах с угро три года назад. Постараюсь тоже не намекать ему об этом…

Микаберидзе все же поднялся на ноги, шагнул к Гурову и, забрав у него из рук блокнотный лист, сдавленно проговорил:

– Я посмотрю, что можно сделать.

– Уверен? Может, лучше Крячко? У тебя ведь нет надлежащей спецподготовки…

– Я справлюсь.

Тем временем на палубе Маргарита Васильевна, дождавшись от исполнительной помощницы очередной бутылки пива, подсела к Крячко и принялась жарко рассказывать ему о чем-то, активно жестикулируя руками.

Станислав отодвинул от женщины свой стул, но она тут же придвинулась к нему снова. Наблюдая эту картину через стекло, Лев понимал, насколько накаляется ситуация. Напарник нетерпимо относился к повышенному вниманию со стороны представительниц противоположного пола, если те не вызывали в нем ответной симпатии, поэтому следовало вернуться в их общество как можно скорее.

– Уж постарайся, Каха, постарайся, – напутствовал он Микаберидзе. – И на всякий случай имей в виду еще вот что… Если не сможешь ничего узнать, а в итоге убийца окажется среди тех, с кем ты общался, я буду крайне расстроен. Мне ведь еще предстоят беседы с Шотой Батумским… Кто знает, что я могу ляпнуть ему в расстроенных чувствах…

Ответом ему была скупая нецензурная брань на грузинском.

– Я на девяносто девять процентов уверен, что у нее кто-то есть.