Дорожный снайпер

«Фольксваген» замер на месте, и оба сыщика синхронно выскочили из салона. Со стороны Цветного бульвара неслись три патрульных «Опеля», оглашая окрестности воем сирен.

– Объект захвачен, – негромко произнес кто-то в рации.

Крячко первым оказался рядом с «Пежо». Держа оружие перед собой, он приблизился к дверце со стороны водителя. Ромашов сидел без движения. Его лицо было в крови. Станислав взял убийцу на мушку, но стоило ему сделать еще один шаг вперед, как Сергей резко толкнул дверцу от себя. Удар пришелся Крячко в солнечное сплетение.

Лев не стал доставать пистолет. Ромашов кинулся на него, но он встретил неприятеля сокрушительным ударом в челюсть. Голова Ромашова дернулась, глаза закатились, и он плавно осел на асфальт рядом с розовым покореженным автомобилем супруги.

– Зачем ты? – недовольно засопел Крячко, поднимаясь на ноги. – Я бы и сам справился.

Гуров не ответил. Шагнув к «Пежо», он распахнул багажник машины. Солнечный луч отразился от оптического прицела снайперской винтовки, покоившейся в собранном виде на грязной промасленной тряпице. Рядом лежала и раскрытая, наполовину использованная коробка с патронами. Точно такая же, какую Лев нашел в сарае Ромашовых. За его спиной захлопали дверцы подоспевших к месту событий патрульных «Опелей».

– Эту винтовку Сергей не крал. Честное слово! Тетя Маша сама ему ее отдала. Незадолго до смерти."

"Под «тетей Машей» женщина, разумеется, подразумевала Марию Хейвуд. Наручников на Ромашовой уже не было, что позволяло ей в полной мере терроризировать пальцами и нос, и обе мочки ушей. Гуров протянул задержанной одну таблетку эсциталопрама, и Зинаида Павловна покорно отправила ее в рот. Запила водой. Крячко стоял спиной к ним обоим и пускал дым в распахнутое окно.

– Зачем она отдала вашему мужу винтовку? – спросил Лев.

– Не хотела, чтобы оружие досталось Марку, ее сыну. Тетя Маша считала его непутевым и безответственным. Она боялась, что он совершит что-то ужасное, если ему в руки попадет винтовка отца.

– Иронично, – не удержался Лев от ухмылки.