Дорожный снайпер

Муж не сводил с нее глаз, пока она не скрылась из виду, потом хмуро повернулся к Гурову и процедил свозь зубы:

– Вам лучше уйти. И никогда… слышите: никогда!.. не заговаривайте с моей женой без моего согласия. Вы что, сразу не сообразили, что она не в себе? Это что, незаметно?

– Заметно, – кивнул Лев. – И я не успел ее ни о чем спросить. Только поинтересовался, где вы…

– Теперь вы это узнали. Вот он я. Перед вами. Это все? Разговор окончен?

– Ну, зачем вы так, Сергей Викторович? – миролюбиво проговорил Лев.

Минуты две Ромашов молча и по-прежнему недовольно смотрел на Гурова, словно взвешивая для себя все «за» и «против» предстоящей беседы, но в итоге все же кивнул:

– Хорошо. Спрашивайте, что вы хотели, а затем уходите. У меня много дел запланировано на сегодня. И для начала я хотел бы засветло закончить косьбу участка.

Он прошел к окну, чуть сдвинул в сторону занавеску и подхватил с подоконника полуторалитровую пластиковую бутылку минеральной воды «Рич Алсу». Сделал несколько жадных глотков прямо из горлышка. Две или три капли сорвались с пухлых губ и покатились по груди Сергея Викторовича."

"– Расскажите мне, что случилось тогда в Восьмой больнице, – издалека начал Лев. Учитывая тот факт, что хозяин дома не предложил ему сесть, он повел беседу стоя. Стоял, широко расставив ноги, и Ромашов.

– Зачем вам это?

– Мы ведем расследование…

– По поводу смерти моего сына?

– Не совсем, – вынужден был признаться Лев.

Ромашов хмыкнул и сделал еще один глоток из бутылки. Затем, не глядя, вернул ее на подоконник и прикрыл занавеской.

– Тогда с какой радости мне с вами откровенничать? Уверен, вас и так уже подробно информировали о том… инциденте, как они это называют. Я называю это иначе. Грубая медицинская ошибка стоила моему сыну жизни. Вот и все, что там случилось. Вы представляете интересы больницы?

– Тоже не совсем верно, – вновь уклонился от категоричного ответа Гуров.

– Нет.

– Но вы знаете, кто это?

– Да.

– И при этом утверждаете, что не слышали о его смерти? – усомнился Лев.

– Да.

Ромашов прошел вперед и плюхнулся в то же самое кресло, которое до этого занимала его супруга. Вытянул босые ноги перед собой. Остатки травы продолжали сыпаться с его подошв на ковер.