Дорогой сводный братец

Жаркие поцелуи Элека спустились вниз, к моему животу, затем вверх – к груди, и я почувствовала, как он входит в меня. Его проникновение было медленным, но мощным. Глаза его были закрыты, а на лице застыло выражение страдания. Меня захлестнул внезапный поток эмоций, реальность всего того, что произошло сегодня ночью, и того, что должно было произойти сегодня, предстала передо мной со всей своей беспощадной ясностью.

Я взглянула на часы – они словно насмехались надо мной. У нас оставалось очень мало времени.

Мое сердце разрывалось все больше с каждым отчаянным толчком, которым он входил в меня.

Сейчас он занимался со мной любовью.

Даже если бы у меня возникли сомнения в этом, они рассеялись бы в ту же минуту, как только он, словно забыв о поцелуях, приблизил свое лицо к моему и, глядя мне в глаза, продолжил медленно, с невероятной нежностью двигаться во мне.

Отражение моих собственных чувств в его серых глазах рассказало мне все без утайки. Я солгала ему. Я солгала нам обоим, когда сказала, что смогу справиться с этим. Прошло всего несколько часов, но казалось, что в этой комнате за одну ночь родилось и расцвело чувство, связывающее жизни двух людей, и вот теперь оно должно быть разорвано и похоронено навсегда.

Достигнув точки кульминации, он содрогнулся, его взгляд не отрывался от меня до самой последней секунды. Мои мышцы сжались, и меня накрыл оргазм сразу после него. Он продолжал медленно двигаться во мне, пока все не кончилось.

– Прости меня, – хрипло прошептал он.

– Все хорошо, – сказала я, не вполне понимая, за что он просит прощения.

Элек лежал, прижавшись головой к моей груди, пока его дыхание полностью не успокоилось.

Когда он вернулся ко мне, избавившись от презерватива, я поставила будильник на семь. Он прижался щекой к моей груди, закрыл глаза и последний раз сжал меня в своих объятиях.