Дом на перекрестке

А ты как неживая. Ничего не видишь, ничего не слышишь, никому не веришь.

– Филь, согласись: у меня есть на это причины. Лешка мой той еще сволочью оказался, а я ведь любила его. Эйлард – ну, с ним все понятно: проснулся через четыреста лет, токсикоз от сексуального воздержания, а тут я рядом. Остальные вообще не в счет – им всем нужна не я, а что-то из того, чем я обладаю. Эрилив… – Я помолчала. – Все уши мне прожужжал про свою невесту, а в итоге мною увлекся. Но при этом пялился на эту развратную Лину, пока она своими прелестями трясла.

– Какая же ты у меня глупая… – Филя вздохнул. – Вот скажи мне, он как на нее смотрел? Хотел ее? Глазами пожирал? А какое выражение лица у него при этом было?

– Как, как… Глазами смотрел, улыбался.

– А что он еще мог делать, как не смеяться над нею? Ты хоть понимаешь, насколько по-идиотски она выглядела в этот момент с мужской точки зрения? Бегать по Замку почти голой и пытаться насильно залезть к мужику в постель.

– А вот и не прав ты, Филимон! Он продолжал улыбаться, даже когда она начала трясти телесами и оглаживать свои формы.

– Дурында ревнивая ты, Вика, уж прости. Да даже я улыбался бы в эту минуту, хотя я кот!

– Сам дурак!

– Не-э-эт, я умный фамильяр.

– Все равно, нечего пялиться на всяких девок.

– А он и не пялится. Вот сколько вы с ним ездили везде, он заглядывался на кого-нибудь кроме тебя?

– Ну-у-у… – постаралась я вспомнить. – Пожалуй, нет – наоборот, шарахался ото всех. Только один раз в Керистали, когда подавальщица в таверне ему прямо под нос декольте свое совала, оглядел.

– И что в итоге? Воспользовался?

– Нет. Наоборот, попросил меня спасти его.

– И?

– И чуть не поцеловал меня.