Долг чести

Викензо не отводил взгляда от зеркала, глядя, как завороженный, на ее выпяченную грудь, которая выглядывала из-под его руки, обхватившей ее поперек туловища, потирая по очереди покрасневшие соски. На ее мокрые складочки, между которыми трудились пальцы другой его руки, с громкими хлюпающими звуками, на искаженное от возбуждения лицо с широко распахнутыми эльфийскими глазами. Она была похожа на крохотную нежную фею, которую силой удерживал дикарь, вдвое больше нее. Извивалась на его пальцах, словно хотела высвободиться, хотя ее стоны и запах возбуждения, витающий в комнате, говорили об обратном.

Чувствуя, что просто кончит от одного только созерцания этой картины, Викензо вытащил из нее пальцы, и выгнул ее таким образом, чтобы ее попка прижималась к нему вплотную, а грудь упиралась в зеркало.

Бьянка зашипела, когда он скользнул в нее одним длинным размашистым толчком, приподнимаясь на цыпочки и сильнее выгибая спину. Тугие стенки запульсировали вокруг его ствола, приспосабливаясь к длине, которую с трудом могли вместить полностью.

Так. Чертовски. Идеально.

Ее киска была теплой и влажной, обволакивая и сжимая его таким образом, что у него искры из-под глаз летели, пока он толкался в нее, убыстряясь с каждым разом. Бьянка уже была на грани, срываясь на крики и беспорядочно извиваясь в поисках опоры, пока он держал ее буквально на весу, крепко обхватив за бедра и натягивая на свой ствол, словно живую куклу.

— Ты меня убил, — сипло выдохнула Бьянка, тяжело дыша.

— Думаю, над нужно повесить зеркало над кроватью, — самодовольно сказал он, улыбаясь при этой мысли.

* * *После свадьбы Джино, Бьянка пополнила свой список гостей, которым позволялось приходить в их дом, на Лолу и маленького Марио. Она могла безостановочно болтать о том, какой Марио милый ребенок и как она уже его любит, как родного."

"— Это, пожалуй, было лучшее решение в жизни Джино, — сказала она ему как-то вечером.