Два чуда для Папы Мороза

- Теперь он опять добропорядочный гражданин, - пожимает плечами. - А бежал он не от нас, сам знаешь.

- Так, допустим, и Ильясов позволил? Мы же выяснили, что Солнцев серьезно этому депутату дорогу перешел. Ильясов в отместку его в долги вогнал. Он же инициировал возбуждение дела против нечистоплотного банкира. Тот случай, когда крысы пожирают друг друга, - задумчиво произношу.

- Видимо, крысы договорились, - парирует Кузнецов, но продолжает серьезнее. - Скорее всего, людям Ильясова удалось отыскать Солнцева за границей.

- Где сейчас Солнцев? - барабаню ручкой по папке с документами.

- Где же ему быть? Наверняка мчится в Россию-матушку. Бизнес восстанавливать, дальше заемщиков облапошивать и трясти, - хмыкает Кузнецов, а я белею от злости и паники. – Избавляйся ты от своей «богатой невесты», пока за ней не приехали.

- Твою ж мать, - подрываюсь с места и, по пути схватив пальто, вылетаю на улицу.

Через час я уже в своем подъезде. В пару скачков преодолеваю лестничный пролет, замираю возле квартиры.

Толкаю дверь – и она поддается. Не заперто.

- Яра? – кричу в никуда, но подсознательно предполагаю худшее. – Коля, Митя?

Одиноко и пусто здесь. Почти как раньше. И только голодный Дин, с диким лаем выскочивший мне навстречу, напоминает, что все случившееся не было сном.

- Тебя тоже бросили? – наклонившись, треплю его по холке.

Выключаю чувства и активирую режим железного полицейского. Осматриваюсь внимательно: никаких следов борьбы. Вещи на местах, зеркала целы, ящики закрыты.

Забегаю в спальню. Мельком цепляюсь взглядом за растеленную кровать. Которая помнит нас с Ярой… С трудом заставляю себя отвернуться и возвращаю холодный разум.

Распахиваю шкафы и отмечаю, что одежда на месте. Но это еще ни о чем не говорит. Может, не стали заморачиваться – новую купят.

"Убеждаюсь в своих предположениях, когда не нахожу документов. Только мой паспорт валяется, раскрытый на графе с семейным положением. Страница кристально чиста.

Был ли здесь Солнцев? Или все-таки не успел отметиться? Неизвестно.

Но ясно одно: Ярослава ушла. И сделала это по собственной воле. Вот только я ее не отпускал.