Дочь предателя (СИ)

Рита видит во мне то, что есть, я не стану лучше в ее глазах. Даже если буду прыгать позади нее на корточках и лизать ей ручки.

— Артем, — качает мама головой, — Ты не такой.

— Я такой, мама. Я повзрослел и столько лет жил в ненависти, что стал тем, кто есть сейчас. Во мне нет любви, нет нежности, я просто живу в свое удовольствие.

— Ты не прав, — мама отворачивается и поднимается на крыльцо.

Я возвращаюсь к машине, оборачиваюсь. Вижу, как она смотрит мне вслед, печально или разочарованно. Не хочу видеть этот ее взгляд, мне неприятно, что мама видит во мне то, чего нет.

Я никогда не буду слишком мягким, нежным и романтичным, во мне ни что уже не сможет вызвать жалость или боль. Никто не причинит мне больше боли. Когда ошметками полетели по всей комнате мозги отца от выстрела, несколько капель упало на мое лицо. Меня долго выворачивало на дорогой ковер, так, что казалось, оторвались все внутренности. Я боялся смотреть в ту сторону, куда с грохотом упало тело отца. Я любил отца, как может любить сын, особой любовью, у нас с ним была духовная близость, понимание.

В тот последний вечер отец приехал из своего офиса, как всегда, поздно, уже стемнело. Сразу прошел в свой кабинет. Я слышал, как он вошел в дом и немного подождал. Знал, что после работы отец любит немного посидеть с бокалом виски и просто побыть в тишине. Обычно я спускался к ужину, но сегодня мы с мамой уже поели. Сейчас я выглядывал машину отца, так как у меня был к нему разговор. В гимназии открывали бизнес кружок, и я хотел туда записаться, одобрит отец мое желание или нет — это мне и нужно было выяснить.

Тихо спустился по лестнице и направился к кабинету отца, дверь была приоткрыта. На столе горел светильник в красном абажуре, отбрасывая полосы на золотистые обои в кабинете. Отец стоял посреди комнаты, спиной ко мне и что-то держал у своего виска. Я не сразу рассмотрел небольшой пистолет в его руке, а когда понял, что это, раздался выстрел. Я на какое-то время оглох, зажимая руками уши, только почувствовал на своем лице эти кровавые брызги и согнулся в рвотном позыве.

Весь мой ужин вышел наружу, заставляя меня содрогаться от спазмов и боли.

После этого я находился словно во сне, когда прибежала мама, закричала, забилась около тела отца. Ворвалась в комнату охрана, меня поволокли в мою комнату и оставили там, одного. Я попытался вытереть лицо, размазывая по нему кровь и противные сгустки, но снова согнулся и пополз в ванную, чтобы смыть с себя все.