Дочь врага

Когда при нем накрыло жаждой Валерию, Захри думал только об одном, как бы присвоить ее себе, взять приз. Та нагиня, Хакиша. Когда ее стало развозить от ашхи, Захри испытывал лишь брезгливость.

Сейчас он безумно боялся потерять Золотую змейку.

Что делать… Как быть? Ей было плохо, а он просто не знал, чем помочь. Стал тормошить, гладить по лицу и тормошить. Давно уже обернулся человеком и сам не заметил.

— Разиии, прошу тебя, открой глаза, — шептал он ей, в какой-то момент рявкнул от отчаяния:

— Рррази!

— Мммм…

Услышала.

— Пить…

И тут большой и сильный Наг вдруг растерялся от неожиданности.

— Пить хочешь, девочка моя? Сейчас… Сейчас!

Нужно было воду заговорить, а у него руки тряслись, пока установленную веками формулу произносил, чуть не расплескал. Наконец.

— Хочешь… пить? — спросил прерывающимся голосом.

— Да, — едва слышно выдохнула она.

— Пей, ИматАани.

Подхватил ее в охапку, прижал к себе, держа голову, чтобы ей удобнее было, чтобы не запрокидывалась.

"Выпила весь стакан до дна. Потом по-детски жалобно выдохнула и уткнулась носом в его грудь. А мужчину наконец стало отпускать то безумное напряжение, что до этого момента держало в тисках. И от облегчения из него полилось:

— Разииии, шшшто ты натворила? М?! Не могла меня подожшшшдать? И шшшто это за угли ты наготовила? Решила уж сссразу отравить меня, чтобы не мучччалссся?

Она всхлипнула, пряча лицо.

— Тшшшшш, все хорошо, ИматАани, — закрыл он ее своей большой ладонью.

Сейчас, когда дикий страх за нее схлынул, он вдруг увидел, что полы перепачканного гарью белого махрового халата разошлись, открывая взгляду провокационное черное белье и стройные ноги. Вернулось желание, затопило его целиком.

Мужчина шумно выдохнул, сцепив зубы.

Потом поднял ее на руки и понес наверх в спальню.

ГЛАВА 31

Надо было устроить ее, чтобы отдохнула. Надо было переодеть, накормить прямо сейчас.

Но ведь он обещал, что ничего не будет, пока она не захочет. Какой идиот дает такие обещания? Похоже, идиот тут все-таки он.

Захри опустился с ней на руках на белую шкуру, хотел уложить ее и встать, но она вцепилась в него обеими руками, так крепко прижалась.

— Не уходи, останься со мной… Пожалуйста.