Дочь врага

Рази не могла никого видеть, но слышно ей было все.

Он предусмотрел почти все. Не мог предвидеть лишь одного, что польется столько грязи. Захри всегда считал, что женщины лживы и продажны, но даже он был неприятно поражен. Сейчас он даже жалел, что дал Рази возможность все это услышать.

У самого в душе все переворачивалось при мысли, что против нее может интриговать собственная мать. Ладно жены Красного и Радужного, тут было все понятно. Обе еще на его обручении показали себя ядовитыми гадинами под стать своим мужьям.

Но Лаал?

Сначала эта записка, о которой он вспоминал, и ярость вскипала. Теперь еще это. Настраивать свою дочь против будущего мужа, зная, девчонка беззащитна. У нее же по факту, кроме него, никого нет! Что такое в голове у матери должно твориться?

Когда он в последний раз видел вдову Нигмата, та выглядела адекватной. Если что-то и изменилось, то это случилось потом. Но что? Вскипела жажда мести, не угомонятся никак? Желание продвинуть своего сынка Азата? Или… Нет, эту мысль он собирался додумать после.

О обо всем этом он и сказал девушке в доступной форме еще там. О чем-то, конечно, умолчал. Пощадил.

И что в ответ?

Такое чувство было, как будто со стеной столкнулся. Встряхнуть бы ее хорошенько, сказать, глядя в ее прозрачные зеленоватые глаза:

«На меня смотри! Меня слушай!»

Но она же упрямилась, как будто специально, чтобы только ему досадить.

Плевать. Ему надо было решить еще один вопрос.

Вынужденно сидеть привязанным к девушке круглые сутки Захри не мог.

Он собирался заниматься этим лично, потому что некому было доверить. Но как? Не мог же с собой ее туда таскать! Девушка сковывала его по рукам и ногам. А теперь и хвост его был на ней завязан.

Нравилось это ему или нет, Захри видел только один выход.

"Нужно провести обряд, и чем скорее, тем лучше. Да, он был не готов сейчас, не хотел вот так. Но это даст ей защиту. После обряда она получит Матри, а он свободу действий.

Все время, пока длился обед, он размышлял. И только дождавшись, когда ее тарелка опустеет, спросил:

— Ты доела?

— Да, — кивнула девушка и выпрямилась.

Вскинула на него зеленоватые глаза, в которых сверкнула настороженность, и положила на стол сжатые кулачки.