Дочь врага

И, в конце концов, отец ею так и воспользовался. А мать…

Когда отец спешно выдавал ее замуж за Захри Умранова и подсовывал ей яд, чтобы она отравила жену главы рода Черных Нагов, мать всего лишь одно слово нашла в себе для нее.

«Собирайся»

Собирайся. Прекрасно зная о планах мужа и о том, на что они ее обрекают.

Но теперь отец мертв, а она жена Захри Умранова.

И она подпишет этот документ, передающий ей власть над родом Окриё, старшим родом клана Золотых Нагов. Рази еще раз посмотрела на свои руки. Они не дрожали, разве что чуть-чуть.

Взяла перо уколола себя в центр ладони и быстро подписала все экземпляры. Потом вытерла перо и положила его на стол. А сама встала. Теперь предстоял еще обряд передачи власти. Чтобы все здесь отныне замыкалось на ее магию, а у АзатХана был только ограниченный доступ. Рази плохо представляла себе, как это произойдет, но Захри сказал, что поможет, потому что эта процедура требует полной отдачи.

Не было никаких чувств, ни удовлетворения, ни радости, ни страха. Разве что они появятся потом.

Все то время, пока она подписывала, мать находилась в комнате и смотрела на нее. Сейчас она подошла ближе. Рази не надо было оборачиваться, чтобы почувствовать ее эмоции.

— Ты все-таки сделала все по-своему, — с укором в голосе проговорила мать. — Ведь ты могла поступить иначе.

— Иначе было нельзя, — ответила Рази, не оборачиваясь.

Но та словно не слышала. Продолжала гнуть свое.

— Ты могла склонить мужа, уговорить его помочь. Что тебе стоило? Разве от тебя бы убыло? Всего лишь надо было немного подольститься, быть с ним поласковее.

Хотелось спросить, что отняла? Чудовищные долги отца, за которые теперь придется расплачиваться ее мужу? И чем воспользовалась? Тем, что при рождении ей, а не Азату, перешел родовой дар?! Но Рази ничего этого говорить не стала.

А Лаал смерила ее взглядом и выплюнула, скривив губы:

— Ты истинная дочь своего отца.

Наверное, это и было последней каплей.

Когда-то Рази была готова на все, только бы обратить на себя внимание отца. Заслужить его одобрение. Хотя бы одно слово, чтобы почувствовать, что она его дочь. Теперь ей это ставили в упрек.

Она повернулась к матери и проговорила:

— Да, я истинная дочь своего отца. А Азат твой сын. И отныне обращайся ко мне только как к главе рода и никак иначе.

— Ты… — задохнулась Лаал.