Дочь врага

Рази нахмурилась, вспоминая, как все выглядело в ванной, когда она вошла. Оказалось, она была так увлечена своими мыслями, что не могла вспомнить точно.

Могло быть так, что она просто не сразу заметила?

Трудно сказать, Рази уже не была ни в чем уверена. В конце концов, зачем гадать? Она взяла записку и развернула ее. Быстро пробежала взглядом написанное, потом еще раз, но медленнее. И еще. И застыла.

Почерк был тот же, что в первый раз.

«К сожалению, мы сразу не смогли помочь. Теперь на тебе стоит это постыдное клеймо, но не бойся.

Жди»

Прочитала снова и похолодела, наливаясь отвратительным ощущением, что ее опять предали. Писавший эту записку был в курсе всего! Всего, что с ней происходило. До мелочей! Она тяжело дышала, стараясь подавить слезы, подступившие к глазам."

"Рука невольно потянулась закрыть Матри. В таком месте… Это действительно позор.

Но то счастье, которым она была полна еще совсем недавно была полна, противилось. Оно, как сжатая пружина, выталкивало из души липкий холодный яд, которым ее залили. Рази снова развернула записку и стала ее перечитывать. Только теперь спокойно и отрешенно, словно это ее не касалось.

«Помни о своей семье, Рази, так же, как и она помнит о тебе»

Здесь был намек.

Совсем недавно, двух дней еще не прошло, как ее навещала мать. Говорила много разного, но сводилось все к тому, что Рази должна помочь брату. Именно этого хотела от нее Лаал. И сейчас ей об этом напомнили.

Нахмурилась и отложила записку в сторону. Потом снова схватила.

Значит, мать все же имеет к этому отношение?! Рази нахмурилась, глядя на себя в зеркало. Тем утром, когда она проснулась, Лаал была уже здесь. Могла мать оставить записку? Могла. Да что угодно могла, пока она спала, не подозревая о ее присутствии.

Но… Рази замерла в растерянности, не зная, что думать. Ведь в то утро мать еще не могла знать, что у нее Матри будет в таком позорном месте. Получалось…

Она совсем запуталась, опустились руки.

* * *Захри оставил жену и ненадолго вышел. Приказал подавать обед в спальню, а сам выбрал уединенное место и замер, приложив руку к артефакту связи, спрятанному под кожу на груди.

Об этом средстве связи не знал никто.