Дневник пакостей Снежинки

Во время одной проверки инспектор выяснил, что происходит. Но главврач затоптал неприятность, у него тоже были липкие ручонки, он получал деньги на закупку дорогих импортных лекарств, а покупал самран, разницу же клал в свой карман. Во время беседы с начальником Липа свалила всю вину на Карину, но и Маркину, и Яковлеву уволили. К чему я это рассказала: Липа прекрасно знала, что такое самран, как он работает. Посторонним людям кажется, что Олимпиада плавала в золотом бассейне и выбрасывала недоеденные бутерброды с черной икрой.

– Нет, – удивился полковник. – Зачем оно мне? Ничего в собственности у меня нет. Миллионов я не накопил.

– Тебя могут убить преступники, – напомнила я.

– Ну, спасибо! – воскликнул толстяк. – Надеюсь еще пожить. Идея составить завещание меня как-то не впечатляет. Еще смерть накликаю!

– Вот! – воскликнула я. – Русский человек не привык к завещаниям, он побаивается, как ты заметил, что вызовет бабку с косой. Алевтина же составляет его. Почему? Она следит за своим здоровьем. Когда у нее случились судороги, Аля отправилась к невропатологу, но тот ей объяснил: ерунда, у вас остеохондроз, анализы в порядке.

Я перевела дух, потом рассказала то, что узнала от Баклана-Маркина, поведала полковнику историю со Светланой Шереметовой и кочергой, которую нашли в ее машине, сообщила про разговор с Кариной Яковлевой. Выложила все, что знаю.

Дегтярев только кряхтел и потирал затылок.

– Молодец.

От неожиданности я чуть со стула не свалилась.

– Кто?

Полковник не стал растекаться мысью[4] по древу.

– Ты!

Я ущипнула себя за запястье. Я сплю?

– Я молодец?

– Ты!

– Господи!

– Что не так?

– У тебя все в порядке?

– В каком смысле?

– В прямом! Ты здоров?

Дегтярев поднял бровь.

– Все отлично. И Собачкин с Кузей опытные специалисты."

"Я замерла с открытым ртом.