Дневник пакостей Снежинки

Я в отчаянье впала, где денег надыбать? Еще в один банк бежать? Новый кредит на плечи взвалить? Ну я и подумала: Липа живет с Алевтиной. Я Зиновьеву знаю. Когда Олимпиада в психушке работала, Аля к ней часто на службу приходила. Зиновьева тогда тоже была нищей, приводила с собой дочку. Зачем? А пожрать. От больных много чего оставалось, на кухне всегда найдется чем похарчиться. Аля с Зямой ели и домой втихаря брали. Повара там добрые были, ребенка жалели, набивали полные пакеты для малышки. В больнице как положено? В отделении семьдесят человек, значит, семьдесят душ на питании.

Карина сложила руки на груди.

– Решила я к Алевтине пойти, в ноги упасть. Что ей двести тысяч? Как мне одна копейка! Наверное, Зиновьева помнит, как на кухне исподтишка кашу доедала.

Карина опять схватилась ладонями за щеки.

– Подошла к их дому. Стою, никак постучать не решусь. Потом отважилась в окно первого этажа заглянуть, посмотреть: чем Аля занимается? Вдруг я зря приехала, нет хозяйки? Ну и увидела… Липу с кочергой… Она ее… прямо на голову Зямы опустила.

Яковлева подробно рассказала о том, как Олимпиада ударила девочку. А я немедленно набрала телефон Дегтярева.

Глава 31

– Спокойно! – скомандовал Александр Михайлович. – В коробке та самая пицца?

– Да, – начала я, – сейчас…

– Молчи, – скомандовал полковник и взял трубку. – Гена, зайди.

Отдав эксперту пиццу, Дегтярев сурово посмотрел на меня.

– Итак! Докладывай! Четко. Без бабских визгов. Начинай.

– Я никогда не визжу, – обиделась я.

– Ну вот! Началось, – закатил глаза полковник, – предупредил же! Без истерики.

– Это реакция на твое несправедливое обвинение! – выпалила я.

– Говори по делу!

Но я решила сказать все, что думаю:"

"– Если сюда приходит посторонний человек, ты просто Сахар Медович. А со мной прямо медведь гризли злобный.

– Перестань, – поморщился толстяк.

– Любую другую женщину ты будешь слушать, не заговоришь, как со мной: «Докладывай.