Деривация.

— Где? — Паша уже не контролировал свои крики, словно сознание, отвечающее за голосовые связки, ушло куда-то в сторону, отделилось от той части разума, которая сейчас занималась выживанием — уничтожением врага. — Кто еще?

До врага было уже не более двухсот метров. Затвор застыл в заднем положении, и Шабалин на нервах даже пару раз надавил спуск, удивляясь, почему цель не падает. Лишь злость заставила его осознать, что всего лишь нужно сменить магазин.

В поле снова начались разрывы снарядов, но они гремели где-то в стороне, не принося вреда тем, кто наступал на участке, находящимся в поле зрения Шабалина.

— Так вам, твари! — орал старший лейтенант, чувствуя как безумный страх, прежде зовущий к бегству, заменяется чем-то другим, ранее не испытанным.

— Да сколько вас тут будет!

Паша, подстрелив очередного, и увидев, как он беспомощно упал, от нестерпимой внезапной боли, тут же свернувшись в позу эмбриона, почувствовал, как что-то запылало в его сердце.

Это было как щелчок в голове.

Раз, и Шабалину стало совершенно безразлично — умрёт он сейчас, или нет — а вот уничтожение врага приобрело какой-то другой смысл. Нельзя сказать, что это было удовольствие, но при очередном попадании Паша понял, что теперь, после того, как слетел этот безумный страх, от точного выстрела он вдруг получил удовлетворение.

Как от хорошо проделанной работы.

— Ну, вот и поговорили… — сказал Паша, вставляя третий магазин.

В этот момент в небе зажглись несколько осветительных ракет, очевидно запущенных кем-то из обороняющихся, а первые бегущие к элеватору боевики стали снимать растяжки минного заграждения, и взрывы мин тут же остановили их неудержимый бег.

Наткнувшись на эту смертельную преграду, боевики стали группироваться перед минным полем, определяя его начертания по разрывам мин, вызванным своими же погибающими при этом товарищами. Мгновенно Паша понял — этот момент упускать нельзя. Винтовка тут, конечно, хороша, но все же для групповой цели есть инструмент получше…

— Денис! К гранатомету!

Вдвоём они подскочили к столу, на котором стоял АГС, Стешин быстро сменил «улитку».