Демон в шоколаде. Зимний бал в академии

 — Высшие огненные элементали — это огромный соблазн и источник практически неограниченной силы для любого носителя огня.

— Да, но насколько я знаю, никому из огненных так и не удалось завладеть ни одной майарой. Элементали предпочли погибнуть, чем сдаться.

— Одному все же удалось. Мой предок на развалинах Огненного дворца обнаружил едва живую майару. Она только-только разрешилась от тяжкого бремени. Женщина умирала, поэтому у нее не было необходимости убивать себя, а вот ребенка… Мать так и не смогла лишить жизни новорожденную дочь.

— Ты хочешь сказать, что ваш род владеет плененным элементалем огня?

— Не совсем так. Майару практически невозможно отличить от высшей демоницы. Разумеется, предок забрал дитя, но вырастил девушку как воспитанницу, как приемную дочь, скрыв от всех истинное происхождение девочки. Именно тогда началось возвеличивание рода Сеттар, объединение демонов.

— Так майара до сих пор живет среди вас? — поразился эльф.

— И ты ее видел. Это моя тетка Ориан дарк Сеттар.

Так вот, ее дар всегда был умеренным и небольшим. Но чуть больше двадцати лет назад она вдруг исчезла. Ее не было больше года. А когда майара вернулась, ее огонь уже мог напитать легионы, настолько велика была сила. Только благодаря ей, дядя завершил объединение империи, отвоевал древние исконные земли.

— Но это же… Угроза для всех, — побелел Салмелдир.

— Теперь нет. Ориан предполагала, что дядя не остановится на достигнутом и использовала то, на что были способны лишь истинные Воеллоны — она потушила свой огонь.

 — Я не стал говорить о том, что из цветущей женщины тетя вмиг превратилась в тень, вынужденную доживать свой век в заточении. И хотя ее свободу ограничивали золотые стены дворца, для нее он стал такой же клеткой, какой была бы темница. На что надеялся Намас? О, дядя надеялся, что однажды огонь вернется к майаре, а он станет властителем мира.

— Значит, говоришь, Ориан исчезала на год чуть больше двадцати лет назад? — переспросил Салмелдир и с какой-то странной нежностью посмотрел на спящую Валери.

Внутри шевельнулось неприятное чувство, только я знал, насколько сейчас близок к убийству друга и чего мне стоит подавить в себе жажду расправы.

Глубоко вздохнул, выдохнул и, стараясь говорить ровно, ответил:

— Да, и я предполагаю, что именно она — загадочная мать Валери Снарк.

— Это логично, но кто тогда отец девушки? Человек исключается. Если очень хочешь что-то спрятать, прячь это на виду.