Дело Варнавинского маньяка

Лаванду гробить!

— Ну, значит, остается первая версия. Автор записки стоял поблизости и ждал. Если бы не этот юноша… Кстати, о Рукавицыне-старшем. Ты не будешь против, если я возьму его на службу помощником управляющего? Пока ты лечишься, он станет исполнять твои обязанности, а по выздоровлении останется при тебе.

— Леха, я только «за». Как раз сейчас лежал и думал, кого бы тебе предложить, чтобы дело не стояло. Евлампий Рафаилович лучший кандидат. Самый честный из здешних съемщиков, потому никак и не разбогатеет.

— Вот и договорились. Лечись, отдыхай. А я побежал дальше!

Довольный согласием Титуса, Лыков отправился искать Евлампия Рафаиловича. Тот жил в пригородной деревне Коленово, почти на берегу Ветлуги. Расспрашивая редких прохожих, сыщик добрался до нужного места, но Рукавицына дома не оказалось.

— И-и, барин, — сказала его жена, опрятная и приветливая женщина, — хозяин мой еще в пять часов ушел по делам.

— А Тимофей дома?

Хозяйка даже обиделась:

— Он что, лодырь у нас, что ли, дома-то сидеть? При отце, ремеслу обучается.

— Где же мне вашего мужа искать?

— Он мне не докладывает, но сегодня по случаю знаю. Под стрелкой он должон быть. Купцу Зюзину подрядился беляну сладить.

— Спасибо!

Поймав на дороге телегу, Лыков за пятак доехал до устья Красницы. Неподалеку, возле ближнего из трех оврагов стрелки, из воды подымался остов среднего размера беляны.

— Пахом, колоти в распор, покуда не заклинит. Так! Хорош! Теперь клади новую связь. Токо комель сперва обтеши, а то не войдет.

Увидев на берегу Лыкова, он обрадовался.

— Приветствую! Не ко мне ли, Лексей Николаич?

— К вам. Разговор имею.

Рукавицын сунул топор за пояс, зычно крикнул:

— Ребяты, перекур!

Вышел из воды мокрый, обсыпанный щепой, подошел к Лыкову и приподнял картуз.

— Я не вовремя, Евлампий Рафаилыч?

— Маненько не ко времени, но ежли быстро… Вода в реке спадает — могем не успеть спустить…

— Я постараюсь покороче. Слышали, что с моим управляющим случилось?

— Слыхал. — Рукавицын снял шапку и перекрестился. — Како лихо в городе творится; николи такого не было… Дай Бог выздоровления Якову Францевичу! Как он?

— Выживет и даже выздоровеет.