Дело Варнавинского маньяка

Голос у Щукина оказался глухой, чуть хрипловатый, словно у обычного пьяницы. Но бесцветные глаза смотрели зорко и жестко.

— Как вас зовут?

— Иваном Ивановичем, ваше высокоблагородие.

— А зачем подкрадывались?

— Ни за чем. Я всегда так хожу.

— Зеленый басон на воинской службе носили?[29]

— Так точно. Командир отделения команды разведчиков 64-го Казанского имени Его императорского высочества великого князя Михаила Николаевича пехотного полка.

Щукин отвечал спокойно, с достоинством, смотрел прямо в глаза и вообще производил впечатление человека на своем месте.

— Садитесь, Иван Иванович. Меня зовут Лыков Алексей Николаевич, я разбираюсь в обстоятельствах ранения моего управляющего. Господин исправник пояснил, что вы должны честно и подробно ответить на все мои вопросы?

— Так точно, ва… господин Лыков. Спрашивайте.

— Мой управляющий Титус пытался самостоятельно найти убийцу троих детей.

— Вел свое расследование? Это незаконно.

— Я знаю. Но мы уже уладили этот вопрос с Галактионом Романовичем.

— Понятно.

— Так вот, я подозреваю, что все четыре преступления совершил один человек.

Щукин наморщил низкий лоб:

— Э-э-э… То есть…

— Да, именно тот самый маньяк. Поэтому расскажите мне подробно, как вы расследовали убийства. Начиная с первого случая. Что сделано полицией по розыску, какие найдены улики, что дали допросы, какие были версии. Подробно! Заодно опишите общую криминальную обстановку в городе и уезде.

— Слушаюсь. Значит, так… Все три убийства совершены способом удушения, и все три летом. Это наводит на выводы. Например, такие, что зимой маниак в городе отсутствует.

— Хм… Возможно. Но зимой раньше темнеет, и дети реже ходят по улицам поодиночке.

— Не соглашусь, но продолжаю, — спокойно, как равный равному, ответил сыскной надзиратель, и Лыкову это понравилось. — Первая жертва — отрок десяти годов, сын мещанина Егоркина. Проживал в Коротком переулке возле кладбищенского оврага.

— Что сделано в рамках расследования?

— Опрошены все обыватели с прилегающих улиц.