Дело Варнавинского маньяка

Второй, что повыше ростом, не медля ни минуты, крикнул через плечо:

— Робя! Наших бьют! А ну вали все сюды!

На этот призыв с кормы тут же прибежала толпа таких же пьяных бурлаков. Мигом они обступили сыщика со всех сторон. Положение его становилось угрожающим. Отбиться от такой своры было положительно невозможно, а до каюты ему добраться уже не дадут… Какой-то бородач с благоразумным лицом обратился к мужикам с успокоительной речью:

— Не трогайте его, ребяты, расступитесь! Дайте уйти человеку. Вам же потом боком выйдет: вместо штоб домой барыши везти, в кутузке все отберут!

Но возбужденная толпа не слушала его и угрожающе все теснее смыкалась вокруг Лыкова.

Тем временем хулиганы, видя такую поддержку, совсем обнаглели. Белобрысый схватил Алексея за грудки так, что сюртук затрещал:

— Че, барска кость, спужался? А неча на адуев руку подымать.

— Это ты, пентюх, с меня спросишь? — очень спокойно осведомился у хулигана Алексей. — Пупок развяжется. А вот я спрошу!

Он вдруг резко наклонился вбок и сцапал сразу обоих драчунов. Обратным хватом, в охапку, словно пару снопов. Затем распрямился, и адуи оказались висящими в его объятиях на воздухе вниз головами. Окружающие ахнули и тут же отступили на шаг. Бурлаки взвыли от боли, беспомощно мотая ногами в лаптях; из их карманов горохом посыпалась на палубу мелочь.

— Дай-ка место, — вполголоса скомандовал Лыков, и толпа послушно расступилась. Он подошел к самому борту, наклонил драчунов над водой, словно малых детей, и душевно осведомился:

— Помыться не желаете?

— Пусти… черт… дышать дай… — просипел белобрысый побелевшими губами.

— Пустить? Это можно. Сейчас руки разожму и отпущу. До Кудемьянска доплывете, а там по новой на пароход сядете. Годится? Дурни стоеросовые!

Люди вокруг наконец опомнились и загоготали:

— Ай да барин! Вот это ловко! Поднавяль им ешшо!

— Да это ж Васька с Фомкой, самый злой народ! За козла на псарне служат.

Алексей отступил от леера, еще раз тряхнул пленников. Из кармана долговязого выскочила последняя монета и покатилась по палубе.

— Ну, что, ребята, простить, что ли, дураков на первый раз?

— Извини их, добрый человек; оно все от водки! Отпусти с богом.