Дело Варнавинского маньяка

Видимо, подсознательно очень хотелось отдохнуть от непрерывного страха за детей…

На минуту за столом повисла пауза.

— И все-таки у них не получилось, — вступился за сыщика барон. — Не так уж ты и плох, каким пытаешься себя выставить. На дурака вся надежда, а дурак-то и поумнел!

— Это заслуга не моя, а Ивана Красноумова. Чиновника Департамента полиции, внедренного в уголовную среду. Таких людей называют «демонами». Иван вызвал подозрение, и «оборотни» убили его. Но последний предсмертный рапорт агента содержал несколько важных подробностей.

Тогда они казались мелочами. Однако любой сыщик знает: на мелочах часто и построен розыск. Мне мешало заподозрить Бекорюкова в том числе и то, что у Недокрещенного на щеке значились следы подживших угрей. Лицо же исправника было совершенно чистым. Он подклеивал эти «угри», когда гримировался, и уловка сработала. По счастью, помимо таких примет есть еще малозаметные привычки, особенности поведения человека, которых он сам в себе даже не подозревает. Вроде манеры схлебывать из ложки… И эта мелочь, запротоколированная «демоном», выдала Недокрещенного. Так, спустя месяцы после своей гибели, Иван помог мне разоблачить банду. Вообще, во всем, что произошло, можно при желании разглядеть судьбу. Я попал в неожиданный отпуск за то, что застрелил убийцу Красноумова. И именно здесь, в лесной глуши, мы с вами и добили «оборотней». Однако имело место фантастическое, сказочное везение. Причем многократное.

— Многократное? — удивилась Варенька.

 — Что ты хочешь сказать!

— Сначала в городе меня спас Панибратов. Этот болезненный человек проявил настоящее мужество — его вполне могли прикончить за содействие мне. По счастью, злодеи спешили. Щукин лишь ударил его и этим ограничился. Опухла вся левая сторона лица, вид ужасный, но кости черепа целы. Когда я вчера рассказал Амилию Петровичу, что самолично пристрелил надзирателя, тот счел себя отомщенным. И вообще он ходит сейчас героем: помог избавить Варнавин от зла…

Затем очень вовремя подвернулся Оденцов.

Не знаю, как бы я без него смог выбраться из города. Скорее всего, никак…

На этом везение не закончилось: появились вы с Буффаленком! Еще бы минута-другая, и вы угодили бы на оцепление. Страшно подумать, что бы тогда произошло."

"— Мы безусловно прорвались бы к тебе, — убежденно сказал барон. — У меня, знаешь, в кармане мундира лежит такая бумага… Губернаторы честь отдают, не то что исправники.

— Ну, ты меня несколько успокоил.