Дело Варнавинского маньяка

А эта их душила.

— Полина была больна, — твердо сказала Варвара Александровна. — Такое не может сделать психически здоровый человек.

— Психика — дело темное, — возразил муж. — Я, в силу своей службы, много знавал нелюдей, совершавших поразительные по зверствам преступления. Иногда это были и женщины. Что-то сатанинское есть во всех этих субъектах. Их бесполезно лечить. И нет таких замков, которые сумеют удержать их взаперти. Самое верное — уничтожить выродков, не дожидаясь, пока они дадут дьяволово потомство.

С этим сталкиваются все полицейские. Когда смертная казнь за уголовные преступления не предусмотрена, зло часто остается безнаказанным. Вот есть нелюдь. Убивает людей. Зачастую не столько для прокорма, сколько из удовольствия. Нравится ему это. Как жертвы дрожат перед ним, умоляют о пощаде, мучаются… Я арестовываю его с риском для жизни, а эта тварь мне на допросе в лицо смеется. И говорит, ухмыляясь: и чего ты, сыскарь, добился? Я ж все одно убегу. И нарочно на воле отыщу минутку, твоих близких навестить. И я ничего не забываю. Страшно тебе? Вот и хорошо, теперь всю жизнь за них бойся!

За столом сделалось совсем тихо. Варенька молча смотрела на мужа. В эти три дня она многое стала понимать о его службе, чего не осознавала ранее. От чего ее прежде оберегали. И вот сама жизнь взялась все разъяснить. Смертельная опасность в образе лютого, невыразимого зла… Она подошла к ней и ее детям, обожгла ледяным дыханием и, по стечению счастливых обстоятельств, отступила.

Надолго ли? Страх за детей, за мужа, за себя может остаться на всю жизнь. И тогда что это будет за жизнь? В вечном ожидании очередного ужаса? Алексей понимал это. Он и сам, сделавшись мужем и отцом, стал много больше бояться. Но он-то свой страх сумел пересилить, а сможет ли Варенька?

Но жена возразила:

— То, что ты сказал, относится к мужчинам. Смецкая — женщина, и то, что с ней случилось — итог болезни. Видимо, при падении с лошади она повредила себе не только позвоночник, но и голову.

— Разумеется, — охотно согласился с женой коллежский асессор. — То была трагедия. Сделаться в восемнадцать лет калекой! И из лучших невест города превратиться в объект сострадания одних и насмешек — других. Смецкая уже простилась с жизнью. Вдруг Божий замысел вернул ее обратно на землю, к людям. Такую же молодую и красивую, но без ног. Это был удар, а не подарок. На истеричную, склонную к мистицизму натуру барышни это произвело деформирующее впечатление.