Дело Варнавинского маньяка

Что-то она сулит варнавинцам?

К особняку Бекорюкова подъехали не таясь. В одном из окон горел свет.

— Ну что, Недокрещенный! — крикнул Лыков, становясь на крыльце. — Выходи, я тебя докрещу!

Зазвенело разбитое стекло, грянул выстрел, но сыщик уже стоял под прикрытием стены.

— Медленно все делаешь, Галактиоша, слишком медленно, — с издевкой прокомментировал Алексей. — Это тебе не ювелиров душить. С Лыковым по-другому надо. Твои опричники тоже плохо старались, теперь в канаве лежат. Тебя одного лишь не хватает.

Таубе с Форосковым укрылись за коляской, но стрелять не спешили. Они понимали, что Лыков хочет сам расправиться с главарем.

— А где Щукин? — поддержал разговор исправник.

— Там же, где и прочие. Я ему чапельник продырявил. Не по-товарищески ты своих бросил, Галактиоша. Надо бы присоединиться.

— Вот черт! — расстроился Бекорюков. — А я думал, он лучше тебя!

— Лучше меня только подполковник барон фон Таубе.

— Это еще кто?

— К вашим услугам, — подал голос барон и тут же удостоился выстрела.

— Вы, любезный, стреляете, как институтка глазами! — крикнул подполковник. — Ставлю вам оценку «плохо»."

"Разозленный Бекорюков пустил в барона еще два заряда, но с тем же успехом.

— Эй, исправник, — забеспокоился Лыков, — ты про меня не забыл? На посторонних размениваешься, а у тебя тут поближе приятели имеются!

Он опять выскочил на крыльцо, пнул ногой дверь и тут же укрылся за стеной. Четвертая пуля также прошла мимо цели.

— Ну ты и простой… Как только бандой командовал? Эй! Смотри там, не застрелись! Не лишай меня удовольствия!

Бекорюков понял, наконец, что его нарочно дразнят, чтобы он расстрелял впустую все заряды. Оставшиеся два исправник, видимо, задумал израсходовать более осмотрительно.

— Эй, Недокрещенный! — крикнул Лыков, воспользовавшись паузой. — Давно хотел тебя спросить… Тебе все одно подыхать, ты уж скажи… Как вы Ивана Красноумова расшифровали?

— «Демона»-то вашего? — ответил, помолчав, штабс-ротмистр.