Дело Варнавинского маньяка

Он же сказал и первый тост. В отличие от общества, предводитель дворянства ловко и дипломатично похвалил всех. «Местные силы охранения порядка» удостоились столь же добротных эпитетов, что и «выдающийся столичный законослужитель».

— Полноте, господа, — ответил красный от удовольствия Бекорюков. — Я же понимаю, что отчасти забил фукса[99]. И что чересчур долго не мог раскрыть это дело. Но с помощью Алексея Николаевича и при выдающемся усердии надзирателя Щукина мне удалось. Горжусь. Возмездие настигло-таки злодея, и теперь обыватели могут спать спокойно.

Следующий тост произнес городской голова Тронов. Он тоже щедро рассыпал благодарности на всех, но особо выделил Галактиона Романовича. Было очевидно, что верхушка уездного общества своих в обиду давать не намерена. Лыкова это скорее развлекало. Он знал свою роль в уничтожении маньяка лучше других и не склонен был ее преувеличивать. В конце концов, старались действительно все. И уезд почистили основательно — простому обывателю сделалось много безопаснее.

После второго тоста банкет перешел в стадию обычного дружеского застолья. Разговор сделался всеобщим и ни о чем. К Алексею привязался председатель земской управы Челищев. Слегка захмелев, он принялся уговаривать сыщика «принять посильное участие в трудной жизни провинциального земства».

— Вы же образованный человек и с недавних пор здешний помещик! Нам такие нужны. У нас в земском собрании семнадцать членов, и не все на высоте, не все! Есть вредоносные элементы. Дворянский корпус необходимо укрепить! Приходите завтра ко мне домой, мы обо всем договоримся, — бубнил Илларион Иринархович, мешая Лыкову пить и закусывать.

Половые уже разнесли тарелки с дымящейся ухой. Вид у варева был аппетитный, и Лыков стал обдумывать, как бы ему поскорее отвязаться от болтливого земца. Сидящий рядом Бекорюков налил себе в рюмку ледяной водки и с чувством выпил. Вот молодец, а тут сиди и слушай…

— Взгляните, Алексей Николаевич! Хороша штучка? В Киеве на заказ сделали.

Челищев вынул из кармана изящный серебряный порткарт с припаянными золотыми буквами «ИЧ».

— Инициалы, изволите видеть, из золота восемьдесят четвертой пробы. Илларион Челищев обозначают.

Лыков взял протянутый ему порткарт и повертел в руках. Действительно, изящная работа. Какое-то смутное воспоминание промелькнуло у него в голове. Буквы «ИЧ».