Дело Варнавинского маньяка

Алексей не пожелал участвовать в триумфальном вступлении в Варнавин и уехал один. На душе у него было погано. Перед глазами стояла картина, как Готовцев с бешеным и сладострастным лицом расстреливает сдавшихся гайменников. Но тридцать паспортов! Но залитые кровью детские костюмчики! Людей ограбили, убили и зарыли где-то в лесу. Никто не найдет их тела, родные не придут на могилу. А Челдон отправится на каторгу. Где гарантия, что он не сбежит оттуда через год? Зато те шестеро, что качаются сейчас в телегах, уже не сбегут и никогда больше никого не зарежут.

19. По следу

В ночь с понедельника на вторник Лыков с Форосковым опять встретились в бане. Петр пересказал бывшему начальнику свою беседу со Щукиным.

— Да, слуга закона… На чем же вы разошлись?"

"— На том, что он даст наводку, кого пограбить. Я же со своей стороны буду проявлять осторожный интерес к Нефедьевке или к вашей городской усадьбе.

— Да, но обязательно в общем ряду с прочими богатыми домами. Смецкие, Попов, Селиванов, ну и мы где-нибудь в середке…

— Понятное дело.

— Ты сказал, что Иван Иваныч начал знакомство резко, а потом пошел на попятный. Неужто испугался твоих угроз?

— Нет, конечно, только вид сделал. Такие люди не из пугливых.

— Что-то задумал?

— Да знаю я, что он задумал.

— Будь с ним осторожен: Щукин опасный человек. Как, по-твоему, станут они тебя проверять?

— Полагаю, пошлют запрос по соседним губерниям. Из Нижнего им ответят, как надо. Справный, мол, налетчик, свое дело знает. Я перед отъездом зашел в наше сыскное и договорился.

— Не переборщи. На «ивана» ты не очень-то похож.

— А я и не говорю, что «иван».

Закончив про Щукина, Петр рассказал о своих переговорах с Ваней Модным и показал его чертеж. Лыков внимательно рассмотрел бумагу и ахнул:

— Та самая рука! Титуса заманили его запиской. Ну, ты молодец! Как догадался?

— Никак. Просто настоящий налетчик, ежели хитрый и опытный, сделал бы именно так. Одним махом и план дома получить, и хозяйского сына на крючок поймать.