Дело Варнавинского маньяка

А вдруг ты раздумаешь платить? Так вот, чтобы ты меня не смошенничал, я эту бумажку и сохраню. Если она окажется у судебного следователя, вместо Парижа ты поедешь на Сахалин.

— А как и где я получу бумагу обратно? — настороженно спросил Ваня Модный. — Вдруг вы всю жизнь захотите меня… как это у бар называется?

— У бар это называется — шантажировать.

— Вот! И куда я тогда? На крючке весь век висеть? Нет, так не пойдет! Отдавайте план обратно!

— За десять тысяч ты наверное получишь свою писанину. Какой резон? На мне кровь будет.

Я заработать хочу, а не в рудники идти. Мое предложение честное. И еще учти, Ваня. Крови-то на мне уже много… Мы теперь с тобой на одной жердочке стоим. Ежели кому сболтнешь — Петр Зосимович шутить не будет.

На этом заговорщики расстались. Парень пообещал в среду, когда папаша отлучится по делам, испортить большие напольные часы. Это станет поводом позвать «механика»."

"Запершись в своей комнате, Петр внимательно изучил чертеж и почерк Вани Модного.

Сомнения отпали быстро. Именно этой рукой была написана бумага, заманившая Титуса в засаду.

18. Конец притона

В кромешной тьме три всадника съехались на мосту. Лыков был в суконной кургузке, темных суженках и мягких кавказских ноговицах. Капитан Готовцев оделся по-охотничьи, в серый пыльник и толстые чембары из верблюжьей шкуры. Только исправник, как лицо официальное, обмундировался по форме. В повседневном темно-зеленом кафтане с золотым прибором, с шашкой и револьвером на виц-портупее, Бекорюков выглядел импозантно.

На кафтане красовался орден Святого Станислава 4-й степени с мечами и бантом.

— Помпей Ильич, а почему вы усы бреете? — спросил Лыков у капитана вместо приветствия. — Такой видный строевик…

Тот вполголоса рассмеялся:

— Ну и нервы у вас, Алексей Николаевич. Втроем на семерых идем, а вы про усы…

— А все-таки?

— Все из-за Галактиоши, — кивнул на исправника капитан. — Ему, окаянному, проспорил. Еще осенью. Выдул осьмуху водки и после того не попал с десяти шагов в бутылку.

Позор для русского офицера! А пари заключили как раз на усы. Хорошие были, густые! Теперь вот жду сентября. В Костроме меня начальство за это чуть в отставку не отправило. Чего это ты, говорят, будто немчура? Едва уцелел…

Отряд с коллежским асессором во главе двинулся по тракту и скоро свернул на лесную дорогу. Через два часа, обойдя Бочкариху по опушке, всадники спешились и последние полверсты крались чапыжником.